– Тебе нравилась Сью.
– Теперь Бэт.
– Они со Сью живут в соседних комнатах, это мерзко!
– Али, не лезь.
Ну да, не моё это дело…
– Ты трахал прислугу Герцога в комнате Некроманта, – резюмируя я, – Ты отморозок, Риордан.
– Ага! – довольно сказал он, – И ещё круче: я встретился с Некромантом и остался жив! Этим мало, кто может похвастаться.
– Ты не будешь этим хвастаться. Ты будешь молчать об этом, иначе тебя сочтут завербованным агентом Ксенопореи, дебил.
– Ну да…
Не было больше слов, но было много мыслей и бесконечных угрызений совести. Было невыносимо больно от осознания, что ещё один мой друг мог умереть из-за моей болезненной тяги к Винсенту Блэквеллу.
– Бог отвёл. – тихо сказала я, когда мы ужинали с Артемисом в той башне, где и в первый раз, когда только познакомились, – Это мне урок.
Артемис захлопал глазами и нелепо улыбнулся, потому что вряд ли что-то понял.
Это было начало нового периода моего существования в Сакрале, где были невообразимо долгие дни, холодные ночи и пустые беседы.
Моё заключение в Мордвине сменялось боевыми походами и проверками городов, бесчисленными сражениями и миллиардами рапортов, и всё это было серо, жалко, скучно, временами невыносимо больно. Мои воспоминания этих дней… есть, что отложилось в памяти, но этот след от скверных эмоций.
В небе запах лета. Держись, Алиса. Чувствуй!
Блэквелл шёл по невольничьему рынку Омара, не слушая, что говорит Майкл Уоррен. Его мысли сейчас витали в Мордвине, а на сердце была тяжесть. Он чувствовал себя так, как если бы долгие годы имел наркотическую зависимость, а сейчас резко завязал. Его ломало и тянуло к той, что пленила его сердце, и он не хотел с этим бороться. Ночью, просыпаясь от кошмаров о ней, он засыпал, мечтая увидеть её вновь, но уже в добром сне, а лучше наяву.
– И вряд ли ты найдёшь здесь товар лучше, Винс! – лебезил Майкл.
– Да-да, Господин не пожалеет! Господин? – вторил ему Омар Халифа.
– Нет! – безучастно ответил Блэквелл, глядя не на представляемых рабов, а куда-то вдаль на улицу.
По широкой, заставленной прилавками улице перегоняли первоклассных скакунов и Блэквелл спросил:
– Омар, чьи Ксефорнийцы и куда их гонят?
Омар на секунду замялся и сделал жест своему слуге, который поднёс напитки. Хозяин рынка долго мялся, но под тяжёлым взглядом Блэквелла заговорил:
– Господин Роланд Вон Райн – коллекционер… но ему никогда не заполучить подобного жеребца, что держите у себя вы!
Блэквелл сжал зубы и взял выпивку:
– Люцифер не просто конь. И не просто Ксефорниец. Он друг, брат, напарник. Я предназначен для него, а он для меня – это магия. – вкрадчиво разъяснил он, но тут же вернулся к насущному, – То есть ты всё же бесстрашно ведёшь дела на обе стороны, даже не боясь меня…
– Мои владения – сторона нейтральная. Я – торговец, мой товар всегда отвечает качеству, Господин Блэквелл, и я ценю своих клиентов, какой бы герб не был вышит на их мундирах!
– Скользко… не оступись, Омар. Я хочу самого темпераментного жеребца из всех, что у тебя есть, – вкрадчиво сказал Герцог, заранее исключая любую возможность протеста.
Омар понял свою безысходность и скомандовал слуге, шепча ему что-то. Через пару минут перед Блэквеллом выставляли уже не рабов, а четверых Ксефорнийских лошади разных мастей. Герцог улыбнулся и произнёс:
– Решил меня обмануть, значит…
Омар поёжился и словно стал на голову ниже. Обстановка была невыносимой, пока Герцог зловеще и хитро смотрел куда в пустоту, потягивая выпивку, но всё стало ещё хуже, когда его изумрудные глаза со спокойной уверенностью посмотрели на Омара, будто ставя точку. Халифа упал на колени и начал бить головой в землю:
– Господин, простите мою глупость! Господин, я объясню: Мастер Вон Райн был со мной груб и жесток, истребил половину слуг, а потом сказал, что лишь табун Ксефорнийцев смогут как-то загладить мою вину… я полгода собирал лучших из лучших… но…
– Он рассердился из-за меня?
– Всё так… он прознал про вашу последнюю покупку.
– Я дал тебе денег столько, сколько никто никогда не давал. Что ты жалуешься?
– Репутация…
– И даже после всего этого ты не принимаешь ни одну из Властей, держась на грани. Это глупо. Ведь не только Роланд может доставить тебе проблемы, Роланд – всего лишь исполнитель своего отца, с посредственными способностями, – Блэквелл улыбнулся и его зрачок лопнул, высвобождая темноту. В этот момент палатки вспыхнули пламенем, которое моментально распространялось по высохшей соломе на крышах двухэтажных домов. Люди кричали и бежали, Омар бился в истерике, не вставая с колен:
– Пожалейте! Я только всё восстановил… там все мои сбережения, всё моё добро!
– Я хочу лучшего Ксефорнийца.
– Какого!?
– Не прикидывайся идиотом! Изабелловой масти, Омар, того самого, которого ты прячешь.
