Четвёртая часть. Исход войны совсем близок, на кону огромные жертвы, череда тяжёлых решений, а в эпицентре настоящее чувство.Содержит нецензурную брань.
– Ты бы лучше ещё отлежалась.
Алиса и Винсент стояли на тренировочной площадке Мордвина. Алиса была одета в боевой облегченный костюм и держала в руках свои любимые саи с отделанными кожей рукоятками.
– Не хочу лежать.
– Не понял, с какого момента ты начала сама распоряжаться своей жизнью? Это моя обязанность, не забывай. – сказал он сухо, но деликатно.
Алиса посмотрела на него снизу-вверх наивным глазами полными доверия и заговорила неуверенно:
– Что-то случилось?
– С чего ты взяла? – он не смотрел на неё, потому что боялся дать слабину.
– Просто… – начала она, а потом закусила губу, – У меня выпало из памяти больше десяти дней…
– Что было, то было. – оборвал её Блэквелл настойчиво и завёл руки за спину, увлечённо смотря за поединками, – Тебе надо заняться новенькими.
– Сегодня подошёл к концу испытательный срок Дэна, – осторожно сказала она и заглянула в его непроницаемое лицо, которое излучало холод.
– Пусть останется у тебя, но глаз с него не своди… – он сказал это и заметил, как Алиса резко перевела взгляд на Рида, – Есть повод для особого наблюдения.
– Его бы в бою проверить… не хотите это сделать, Милорд?
– Нет, он твой. Тренировка, а потом пойдёшь в постель.
– А я вот как-то упустила момент, когда вы вдруг стали закармливать меня на убой и полностью подчинили меня какому-то идиотскому распорядку дня! Я не могу спать три раза в день, и это пятиразовое питание… и ладно бы чисто символическое, но пичкают меня как коня! – она закатила глаза.
– Это, между прочим, не я начал, а Квин, но, признаюсь: идея хороша.
– Вы, я смотрю спелись с ней? – она прищурилась, смотря в пустоту. Блэквелл понял, что она пытается что-то вспомнить, но тщетно. Её глаза округлились, а голос был переполнен негодованием, – Вы же… вы же со мной ничего не… ничего не было?
– Было, – тихо сказал он, коря себя за несдержанность. От воспоминаний кровь хлынула к паху, стало душно, – Как кролики несколько часов подряд. Экстремально-феноменальный супер-секс на гране взаимного насилия. Ты просто ото-о-орва! – протянул он довольно.
– Соврать нельзя было? – сокрушённо сказала Алиса, по лицу которой одна за другой сменялись десятки эмоций, и, наконец она побледнела. Секунду спустя она сделала глубокий вдох и пошла прочь, оставляя за собой недосказанность, и Блэквелл недоумевал что её так расстроило.
Придя в себя, Алиса не помнила ничего, с момента, как Некромант начал её пытать. Квин, как и обещала восстановила её память, но спрятала воспоминания о событиях борьбы с высшей магией, отчего Алиса сильно переживала, ведь не помнила, что делала.
В это время Алиса показывала новичками её отряда приёмы обороны с очень задумчивым видом, а воины рассматривали её так, что Блэквелл сжал кулаки. Он сдерживал себя как мог, зная, что это обычная реакция мужчин на красоту его любовницы, надо лишь дать время привыкнуть.
Она не помнила его признания в любви, а он не знал, что делать, поэтому просто наблюдал за каждым её движением, но старался держать дистанцию. Его чувства к ней мешали вести дела, он даже запретил ей пользоваться высшей магией, лишь бы она больше не пострадала, но это мешало осуществлению плана по уничтожению Элайджи, а Винсент понимал, что рано или поздно она опять возьмётся за магию и не факт, что сможет вернуться снова. Но лишь бы она жила…
Шумиха от «воскрешения» Алисы из мёртвых была невероятной, как и появление в её лице нового Архимага, служащего Эклекее. Заголовки газет пестрили самыми разнообразными слухами, среди которых Алису воспевали и очерняли одновременно, но в любом случае обсуждениям не было конца. Винсент не обращал внимания на слухи, в которых Алисе приписывались самые ужасные зверства, пока она была в предсмертном состоянии, он старался просто наслаждаться каждой минутой её жизни, но эти минуты его спокойствия стоили дорого для Эклекеи. Именно поэтому он пообещал просто быть как можно дальше от девушки, чтобы стать безразличным к её состоянию. Сказать, что эти меры хоть как-то помогали, значит солгать, потому что каждый момент он искал её глазами, чтобы убедиться, что она жива.
Вдруг у него снова очень ощутимо защемило в сердце. Такое было постоянно с момента её пыток, ему не хватало воздуха, магия пыталась вырваться наружу, вместе с болью, но терять контроль он себе не позволял, поэтому просто глубоко дышал и не подавал виду. Терпеть было проще, когда он видел, что Алиса жива, а когда встречался ней взглядом или слышал её голос, то всё в миг проходило, но рядом она была навсегда, и тогда он срывался.
Его спальня превратилась в пепелище, которое он даже не хотел разгребать, лишь заходил, скидывал с себя вещи и падал на кровать. Он был рад, что Линды не было дома, потому что она бы обязательно отчитала его за бардак, но отчитывать было некому, и стыдиться некого.
– Мебель. Надо заменить ей… – записал он себе в блокнот в планы на два дня и зло прищурился, присматриваясь к тому, что развернулось на поле перед ним.
