Как можете видеть, вдохновение ударило в голову и объём выкладки существенно превысил ожидания. А благодаря чему? Ваши комментарии действительно творят магию, спасибо огромное всем и каждому
Без особого энтузиазма Алиса пробралась в заброшенное подземелье под Парижем, куда за неделю до этого за волосы перетащила Ирэн Барко. Белокурая пленница с грязными слипшимися волосами сидела на деревянной лавке и смотрела на тухнущий огонёк масляной лампы, которую Алиса оставила на всякий случай.
— Надо же… до меня снизошла звезда с неба. — иронизировала пленница, которая на зависть многим другим особам женского пола, редко теряла самообладание.
Алиса лишь остановилась и наградила Ирэн очень тяжёлым по-настоящему демоническим взглядом. Этого было достаточно, чтобы пленница вжалась в стену и поникла.
— Предупреждаю: настроение у меня так себе… — предупредительно заявила Алиса и закрыла за собой дверь плотно. Потом она посмотрела на огонь, который вдруг засиял очень ярко, освещая погреб, и протянула Ирэн еду, завёрнутую в лоскут ветхой ткани.
— Как «аппетитно» выглядит! — девушка брезгливо наморщилась, — Что тут? Просроченный йогурт или опять провинившийся воробей?
Алиса выдохнула и кинула свёрток с его содержимым сторону лампы, и огонь в воздухе поглотил посылку. Пленница вскрикнула «стой!» и замерла с рукой у рта, сдерживая крики.
— «Дарёному коню в зубы не смотрят», — поучительным тоном произнесла Алиса, будто общаясь с очень сложным ребенком, — Хотела бы есть, и воробья бы съела. Я слышала, что демоны питаются падалью и гнилым мясом, а ты нос воротишь. И к слову, там был сэндвич и батончик со злаками.
Сжав зубы от злости, Ирэн искоса посмотрела на свою тюремщицу и тут же уставилась на огонь, выжидая беседу, которая, безусловно, должна была состояться.
— Две недели тут торчу по твоей милости… — буркнула она себе под нос, но Алиса лишь хмыкнула в ответ:
— И это только начало.
— Зачем я тебе?
— Ты мне нужна.
— Это я поняла. Зачем?
— Ну это мы уже выяснили при первой встрече: ты — система слежения за мной.
— Мы выяснили и другое: я не единственная, кто может тебя обнаружить. Некромант, Алиса, Некромант!
— У Слизня сейчас и без меня забот по самые червивые глазницы. — ускользнула от неприятной темы девушка, — А будет ещё больше.
— Ты зачем-то держишь меня здесь и… да скажи ты уже: что тебе от меня нужно?
— У меня тысячи причин поступать так, как я считаю нужным, но, если это облегчит твою учесть, то так и быть: я не могу отпустить тебя дееспособной, а как повлиять на твою память я пока не поняла.
— В каком смысле на память? Только Блэквеллам подвластна телепатия.
— Допустим, что не только. Стало легче?
Ирэн нахмурилась и взяла длительную паузу на обдумывание всего сказанного тюремщицей, а потом, подумав, подытожила:
— Хочешь из строя меня вывести… держишь на некро-диете, чтобы я не смогла тебя выследить. Держать меня в заточении так обременительно?
— Да будет тебе известно, что на твоё заточение уходят силы и немалые. Да и привязываться к одному месту из-за тебя — большой риск, но что поделать? Пока ты мне действительно нужна, но это вовсе не значит, что я твоё хамство буду терпеть, надеюсь, ты это понимаешь.
— Но ты уходишь из Собора. Где ты была так долго и как выбралась?
Алиса еле сдерживала негодование от раздражающих вопросов пленницы, которая, как ни странно, реально рассчитывала на честный ответ.
— Хорошо, — кивнула Алиса уже спокойней, — Давай поговорим честно и по возможности без купюр. Вопрос-ответ тебя устроят?
— Устроит! — улыбнулась собеседница и села в нетерпении, положа ладони на колени, — Я свой вопрос задала.
— Тогда приступим. Как я отсюда ушла? Телепортировалась. Была в Лондоне.
— А…
Но Алиса сурово перебила:
— Моя очередь: я хочу знать всё об Искуплении. Всё, что ты знаешь.
Тишина застыла в помещении, но Алиса не подгоняла пленницу с ответом, видя, как та собирается с мыслями.
— Мы отказываемся от чувства, которое делает нас человеком. Эта энергия ведь уходит в определённый предмет, который мы ассоциируем с чувством, грубо говоря, это напоминает… — она сделала паузу и тяжело вздохнула, глядя на пламя, — Это как вырвать сердце.
— Больнее, чем смерть?
Ирэн снисходительно покачала головой:
— Это и есть смерть. То, что было смертью тела — лишь физическая боль, но, когда ты из души вырываешь саму суть того, что придаёт тебе форму, заставляет крутиться вокруг одного предмета… — снова пауза, — После этого остаётся очень глубокий некрасивый шрам, фантомные боли — не знаю, как назвать. Суть в том, что демон больше всего на свете боится, что этот шрам кто-то найдёт, заденет или того хуже — сковырнет.
