— Нет. Я про то, что я сижу рядом с самым сильным человеком, когда-либо существовавших и он себя не всегда контролирует. Жуть, как жутко!
Блэквелл криво улыбнулся, а Уолтер нетерпеливо произнёс:
— Это великое счастье, что эта часть трудов Эдамана не попала к Алистеру. Винс, ты же не отчаялся из-за этого окончательно?
— Вовсе нет. Всё и так было очевидно.
— Есть мысли? Я вижу, что есть.
— Сначала ты, мой друг.
— Я выиграл спор!
— Какой?
— Мы с Роландом всегда спорили кто генетически выведен: ты или твой брат. Я говорил, что Элайджа создан как противодействие тебе, а он, что ты создан Эвой Вэйнс. Я выиграл! — самодовольно улыбнулся Уолтер, — Есть ещё плюс. Тут чёрным по белому написано, что обладатель Квинтэссенции — есть движущая сила. Сейчас я понимаю почему Флэтчер этого не показывал, понимаю почему него не раз были с тобой конфликты по поводу твоей жены, но теперь становится ясно почему мой отец хотел забрать… тело.
— Фу-фу-фу! — скривился Риордан, — А вот мне нифига не понятно! Силы в теле нет, оно в духе!
— Мой зелёный друг, — улыбнулся Уолтер, обращаясь к Артемису, — Но ведь дух связан с телом, на котором стоит знак Вечности, и это решающий аргумент! Это можно было бы рассматриваться в рамках легенды об «Ангельской вечности», но ведь Винсент убедился в том, что Алиса не вполне мертва, — он перестал улыбаться, — И, как оружие, она может существовать, и это наверняка подразумевалось моим предком, и обладание ею — цель моего отца.
— Хотите сказать, что её хотят видеть демоном?
— Именно так. Демоном довольно легко управлять, — тихо ответил Уолтер, — Алиса чистит магию, с которой сейчас кризис. Представь… — он вздохнул и мазнул руками в объёмном жесте, — Воздух, все мы им дышим, он бесплатный! В один момент его становится всё меньше и меньше, люди задыхаюсь и приходят к правителю, чтобы тот решил проблему, а он не в силах. Всё, что он может это сказать «дышите меньше, экономьте воздух», но этого для людей мало. Поднимается бунт, власть свержена и убита, и в этот момент появляется добрый волшебник, владеющий неиссякаемым запасом кислорода, но давать даром он свой ресурс не хочет. Ему платят налог на воздух, боготворят его за то, что по сути общее, а он этот свой ресурс просто нагло прикарманил.
— Я не настолько тупой, чтобы такие вещи мне объяснять. — хмуро ответил Артемис, — И! Если я правильно понял, Алиса в прошлом… то есть я хочу сказать, что это вряд ли то обстоятельство, в котором я однозначно сказал бы «Она в безопасности», потому что это вовсе не так.
— Надо подумать, — не слишком убедительно произнёс Винсент, — Действия в прошлом доносятся до нас фактами, которые уже свершились. Мы можем поднять архивы Алекса, чтобы убедиться, что ничего плохого с Алисой не случилось, только… — он сделала паузу и спрятал в ладони лицо, становясь безнадёжно разочарованным, — Только я — калека, Уолтер не может читать, а тебя, Риордан, я не могу выслать в Ординарис, ведь оставлю Сакраль без защиты… да и ты у нас осуждённый на смерть. — и он неожиданно сокрушительно ударил кулаком по подлокотнику своего кресла, который конечно же сломался надвое, — Я снова должен выбирать: долг или любовь. Как мне это надоело!
— Думаю, мы можем положиться на Алекса, — участливо добавил Уолтер.
— Я не верю Алексу! Я отдал ему Алису, а она пропала…
— В этом нет его вины.
Блэквелл лишь громко фыркнул и отвернулся, сдерживая гнев, в котором прибывал почти постоянно. Он был не намерен больше говорить, а Уолтер знал, что в такие моменты Винсент подгружается в свои мысли и чаще всего сидит очень тихо, глядя в огонь. Обычно это сопровождалось бокалом алкоголя, размеренным дыханием и потрескиванием огня, но в этот раз были абсолютно нехарактерные звуки: сначала тихий звон цепочки, затем щелчок и открывание металлической крышки, далее тяжёлый вздох и… щелчок пальцами. Прошло какое-то время и раздался ещё один щелчок, и это продолжалось, пока слуга не увёл Уолтера из библиотеки на ужин:
— Ты идёшь? — спросил Уотлер у друга и тут же поправил себя, ведь Блэквелл был в инвалидном кресле, — Ты будешь ужинать?
— Нет… — отстранённо ответил мужчина и замолчал.
— Винс… — не отступался Граф, — Надежда ведь есть. Просто мы не видим какую-то маленькую деталь, которая на деле очень важна.
— Верно. — снова щелчок пальцами и тихая обнадёживающая фраза, — Я закрепил знак с двух сторон.
— Какой?
— Ангельская Вечность.
Уолтер замолчал на секунду и улыбнулся:
— Тогда это и есть ваш коридор во времени. Он между одним и вторым знаком. Но ты не похож на человека, который обрёл надежду… почему?
Вместо слов Винсент оголил свой потухший знак на ключице и прокомментировал:
— Потому что знак светился лишь в прошлом.
— Может тут другая зависимость? Может он светится тогда, когда два знака рядом?
Очень обречённо Винсент махнул головой и прикрыл от боли глаза, ведь даже подумать было страшно о том, что он собирался произнести.
— Нет, Уолт. Он светится, если второй такой же на живом теле. — произнёс он с тяжестью и сделал сокрушающий вывод, — С Алисой и ребенком что-то случилось.
И снова щелчок пальцами.
