— Винсент! — позвал Артемис и шлёпнул друга по щеке с силой, приводя того в чувство, — Прости. Я сказал, не подумав. Вообще я пришёл с делом.
— Риордан, — нахмурился Герцог, — А ты можешь это всё без меня решить?
— Разумеется нет! Речь же о моей казни! Как я её отменю или подтвержу?
— Ах ты об этом… — он будто вспомнил какую-то деталь и тут же полез в ящик стола, доставая деревянный футляр с бумагами, — Забери и отстань от меня.
Артемис спокойно принял футляр и сел в кресло напротив, чтобы изучить содержимое. Он долго хмурился, но постепенно его брови ползли вверх, а челюсть отвисала. Он что-то даже восклицал, но Блэквелл не слышал, потому что смотрел лишь на хрустальную статую в углу кабинета.
— Этого-просто-не-может-быть! — едва ли понятно мямлил Артемис, дёргая от волнения ногой, — Ты же не шутишь? Винс!
— Не до шуток.
— Ты серьёзно!?
И тут Блэквелл вспылил, резко вставая и с грохотом отодвигая кресло от стола:
— Что тебе от меня надо!? — рявкнул он, — Ты свободен, наделён полномочиями и властью, и Катрину свою забирай, только больше не вляпайся никуда!
Воздух вокруг будто накалился и это магическое воздействие отдалось жуткой слабостью в теле Герцога. Со лба капнул пот, а голова закружилась, отчего он почти бухнулся в кресло, запрокидывая голову.
— Спасибо. — просто сказал Артемис и встал налить воды из кувшина. Он протянул Блэквеллу стакан и ужаснулся, потому что руки его била сильная дрожь, — Винсент, ты — прекрасный человек, уникальный. Я безгранично тебе благодарен. И мне больно видеть, что с тобой происходит.
— Каждый раз возвращаясь, — хрипло и очень медленно начал Блэквелл, закрыв глаза, — Я снова ощущаю это: потерю. Безграничное счастье с Ней, а потом резко абсолютное горе. Это безысходность… каждый кристалл — шанс увидеться с ней в последний раз, но здесь, в настоящем всё без изменений: её нет. — он замолчал и уже шёпотом прибавил, — Силы заканчиваются. Я выжат.
Артемис подошёл к другу и наклонился, кладя руку на его плечо:
— Я обязательно найду зацепку, Винс. В поиске мне равных нет, и я ищу.
— Ты не найдёшь. — махнул головой Блэквелл, — Не в этот раз, Арти.
— Найду обязательно!
— Что? Что найдёшь, м? Скажи мне!?
Больше не было слов. Артемис взял футляр и вышел из кабинета с видом, полным решимости. А Блэквелл лишь выдвинул еще один ящик стола, открыл в нём потайное отделение и посмотрел на один кристалл, который так и не отдал в Фисарию, оправдывая себя тем, что этот кристалл самый крошечный и заряжен слабо. Потом взгляд на хрустальную статую и снова на кристалл.
Вдруг тысячи мыслей и сомнений этих дней слились в одно конкретное желание, которое сорвалось с его губ:
— Гори оно всё синем пламенем… я должен с ней увидеться.
Решительная рука с брачным сигилом взяла кристалл и крепко сжала, а потом сердце ушло в пятки, но пятки всё же чувствовали, что было уже само по себе приятной новостью, будто и не было заражённой ноги.
Он упал на ноги в боевую стойку, потому что всеми клеточками тела и фибрами души почувствовал опасность. Сущность Архимага среагировала моментально, заполняя изумрудные глаза безжалостной чернотой, и так Винсент замер в одном положении, изучая обстановку.
Он находился в тёмном коридоре старого, здания с измученным временем скрипучим полом. Довольно ветхий хостел пропал плесенью и сыростью, было очень душно и ни малейшего намёка на движение воздуха. Блэквелл даже слышал, как где-то летит мужа, громогласно жужжа, словно предвестник чего-то нехорошего. Муха подлетела ближе и совершенно нагло попыталась залезть в лицо Герцога, но он отмахнулся, потом ещё раз и ещё, но муха была просто…
— Безбашенная тварь. — бесстрастно буркнул он себе под нос и дыхнул на насекомое пламенем едва заметно, но «безбашенная тварь» испепелилась в миг и упала пеплом ему под ноги.
Вдруг, словно услышав крах соплеменника, прилетели ещё мухи одна за другой, потом ещё и ещё. Блэквелл настороженно втянул воздух ноздрями и пошёл туда, откуда сквозило гнилью, а там…
…Там было действительно много мух и запах тлена, который отягощался духотой. Тела двух мужчин было полностью обсижено жужжащими насекомыми, поэтому было непонятно сколько трупы пролежали, да и какие-либо детали были скрыты мухами. Одно зацепило сознание Блэквелла очень ощутимо: запах, а точнее целый букет ароматов не самых приятных. Один из них он узнал сразу: что-то до боли едкой и нетерпимое, настолько ужасное, что если бы у слова «отвратительно» градация, то самый край шкалы занимала бы именно этот запах.
— Некромантия. — резюмировал один из источников смерда он, и снова принюхался, пытаясь определить второй источник, менее навязчивый, но довольно едкий.
