В открытую дверь зашла Бэт на руках с очень спокойной и умиротворённой Селеной, которая, как было понятно, только что поела и просто водила повсюду глазами. Винсент, не беря девочку с рук няни, поцеловал дочь в лоб с лёгкой улыбкой, шепча:
— Доброе утро, Бусинка! — а потом Бэт спокойно отошла, будто всё это было в порядке вещей, но Алиса наблюдала чёрным взглядом за новой для неё ситуацией с большим вниманием, которое не проявлялось довольно давно.
Винсент заметил это и кивнул Бэт, чтобы та подошла к Алисе, но малышка с каждым шагом к матери куксилась всё больше и, наконец, жалобно захныкала.
— Шшш… — успокаивала няня маленькую Герцогиню, качая на руках, — Всё хорошо, это же твоя мама, Селена!
Она хотела уйти, но Алиса холодно проговорила:
— Вернись без ребёнка.
Бэт присела в реверансе и вышла, а Винсент щёлкнул пальцами, подзывая слугу, которому что-то прошептал на ухо. Через несколько секунд этот же слуга прибежал с графином и бокалом, наливая выпивку, которая была плохим началом буднего дня, но Блэквелл никого не спрашивал.
Вернулась Бэт, подошла к Герцогине и присела в поклоне, а та, пристально смотря лишь на пьющего мужа, положила ладонь на голову няне, ничего не спрашивая и ни о чём не предупреждая, будто все эти процедуры были лишним сотрясанием воздуха.
— Дьявол! — выругался себе под нос Блэквелл, понимая, что ищет Алиса, а она, как следовало, нашла и тут же наклонила голову чуть в бок, недобро прищуриваясь.
— А ты времени зря не терял, — холодно сказала Алиса, переводя глаза, полные ледяного гнева, на няню, которая села на колени перед Герцогиней, опустив голову, — Она влюблена.
— Алиса, не руби с плеча, — начал Блэквелл как можно спокойней, а сам жестом показал слуге, чтобы ему повторили выпивку, — Ничего ведь не было, да и Элизабет умная девушка, которая…
— Дежавю, — спокойно перебила Алиса, смотря на Бэт, — Была уже в этом замке одна «умная» няня, которая была влюблена в Герцога и нянчила его ребёнка. Напомни, Винсент, чем закончилось?
Он быстро осушил бокал и посмотрел на Бэт, в глазах которой были слёзы:
— Я молю о прощении, Леди Блэквелл, я… я лишь забочусь о детях, мне ничего больше не нужно, никуда не рвусь и…
— …Никуда не рвёшься, но без конца лезешь к женатому мужчине под ноги, лишь бы помелькать перед ним, а ночью видишь сны про него.
— Бэт, ты свободна. Успокойся и иди к детям. — перебил Винсент, забирая из рук слуги графин, и громко крикнул, — Все вон отсюда! ВСЕ, кроме моей жены. — он уже не ограничивал дозы алкоголя, наливая полный стакан и быстро его осушая, при этом смотря непроницаемо через стол туда, где сидела совсем незнакомая женщина, — Что ты делаешь, Алиса?
— А на что похоже?
— Даже описанию не поддаётся. Я знаю этот взгляд, которым ты смотрела последние секунды на Элизабет — ты хотела её убить. Нет, это была не ревность, не вскипающая кровь Архимага, а реальное осознанное желание убить. Ты рехнулась?
— А что не так?
— А я ведь тебе поясню, душа моя! — он развёл руки широко, переходя с шёпота на полноценные частоты своего приковывающего внимание голоса, — Жила была девушка, самая уникальная среди женщин. Помимо её слепящей красоты, ума, хитрости, ловкости, океана талантов и обаяния, она была ещё и хорошим человеком с огромной любящей душой. Она умела любить, и отдавала себя так, как ни одна другая не умела, но при этом… была самодостаточной настолько, что ей не нужно было опускаться до ревности. А потом она изменилась и стала… типичной Герцогиней, какой была моя мачеха — пустой, как, чёрт его дери, мой графин! — он театрально поднял вверх тормашками сосуд и потряс его, но там было абсолютно пусто, — Типичной. Вкуси это слово, Алиса! — он неожиданно даже для самого себя бросил графин в жену, но летящий предмет замер в воздухе от взгляда Герцогини, не долетев до цели, хотя был брошен с силой и крайне метко.
— И? — убила она мужа своим вопросом, будто рассказ был для неё чем-то очевидным, — Продолжение? Мораль? Вывод? В конце всегда что-то бывает…
Но он лишь потёр щетину и безнадёжно поковырял вилкой овощи на тарелке:
— Мне нечего сказать.
— А я думала, что будет что-то вроде «Мне не нужны слуги, не нужны няни, не нужны Графини и булочницы, нужна моя уникальная женщина. И пустые Герцогини тоже не нужны», — она говорила спокойно, но подняла брови, ожидая ответа, провоцируя мужа.
— Мне нужна Алиса. Если ты — Алиса, то я готов ждать и делать всё, чтобы вернуть её. Так кто ты? — инициативу провокаций перенял мастер этого дела, и Герцогиня смиренно кивнула:
— Меня зовут Алиса.
— Это хорошо, но помни, что Алиса никогда не сдаётся. Для неё абсолютно не существует слово «невозможно», и она держит слово. Ты помнишь, что пообещала мне? — он говорил терпеливо и назидательно, будто с нерадивым учеником, выбивая каждый ответ с укором в мимике.
— Помню, — снова кивнула Алиса, теперь опуская взгляд на вышитые шёлком салфетки, — Я всегда буду рядом, Винсент.
Он вытер рот и руки о точно такую же расшитую салфетку и медленно встал:
