— Да лучше б она утонула… Лис, ну а как же зеркало? Ты ведь каждый раз видела его во сне, смотрелась в него, чтобы что-то вспомнить, найти себя.
— Увидев своё отражение, откуда ты будешь знать, что оно твоё? Дело в другом. — она убрала косу за спину и прикоснулась рукой к крылу на ключице, — Я искала это. Всегда. Человек с таким знаком никогда не сможет лишиться души безвозвратно, если где-то есть второе такое крылышко. Передать сигил в предмет невозможно, его суть неоспорима.
— Любовь? Вот почему Эдаман Вон Райн предостерегал от скрепления Сигила Вечности с двух сторон? — Винсент стал вдруг серьёзным, — Любовь исцеляет душу, верно? Защищает от черноты.
— А такая огромная как у нас способна создать тоннель во времени, связывая два крыла в один полёт, а затем вернуть к жизни, укрыть частичку любящей души где-то очень глубоко на дне мира за толщей воды.
— Лис, — улыбнулся он блаженно и с трепетом, наполняющим его изумрудные глаза, посмотрел на жену, которая так просто объяснила ему суть давно волнующих его вопросов, — Я — твоё искупление? Про Ангельскую Вечность не врут?
— Да. Ты приходил ко мне по тоннелю, и я начинала исцеляться, даже когда погрязла в черноте. На дне ущелья не было ни единого проблеска света, — она поёжилась, едва произнося слова, ведь страх до сих пор преследовал её, — Но иногда я будто слышала своё имя со стороны, и тогда мои сигилы загорались. — она улыбнулась, — Становилось чуть теплей в этой жуткой мерзлоте под давление толщи воды, я на секунду вспоминала обрывок себя, — она щелкнула пальцами непроизвольно, а Винсент этому улыбнулся, — Твой голос, Артемиса… — и тут Блэквелл насупился, и Алиса вдруг поправила, — Твой крик, но его едва слышный шёпот, хорошо! Доволен?
— Не совсем, но всё же так лучше.
Это было бы приятной нотой для завершения разговора, но Алиса села ближе с тревогой в глазах и заговорила, будто извиняясь:
— Только Некромантия — как вирус. Её можно сдержать, вытеснить практически полностью, но однажды поразив, она затаится, ожидая реванша. — рука Алисы коснулась больной ноги Винсента, — Как с твоей ногой.
— Ты ведь не мою ногу имеешь ввиду, и даже не глаз Артемиса. — тяжело вздохнул он, — Ты о своей душе, — и она опустила глаза, будто извиняясь.
— На одном крыле далеко не улетишь, — прозвучала из её уст метафора.
— Тогда хорошо, что у нас их два! И оба целы.
Алиса почему-то очень грустно посмотрела, будто знала то, чего не знает Винсент, и потом так же грустно улыбнулась, кивая.
— Каждый день я буду бороться с чернотой, ведь люблю тебя. Вопреки времени и смерти.
— Вопреки. — повторил он завороженно свою мантру.
6-ой том тутhttps://lit-era.com/book/vopreki-tom-6-b5513
Позже магия подарила нам сына, а потом дочь ещё через 5 лет. Эндрю, Селена, Александр и Ассоль. На этом мы остановились, ведь Ассоль была очень на меня похожа, что и было целью Винсента. Четверо Блэквеллов разделили между собой четыре Стихии, а Винсент и я обучали их искусству покорения энергии.
Мордвину пришлось не легко, выбирая наследника, ведь каждый из наших детей по-своему открыл для себя секреты замка. Эндрю манило военное искусство, в этом он был непобедим, как и Винсент, но поддавался слабости Саламандры: был слишком импульсивен и порой забывал о холодном рассудке. Он успел познакомиться со своей биологической матерью и тяжело принял то, что кровью он со мной никак не связан, но мы пережили это спокойно. Хуже было, когда пришлось сказать ему о его биологическом отце. Винсент был непреклонен: «Он должен узнать, Алиса!», — говорил он мне, — «Он — Герцог, рано или поздно кто-то раскроет тайну его происхождения, и тогда это будет травмой и предательством с нашей стороны». Энди было десять лет, и в этот раз он ушёл в себя надолго.
Ничего не помогало, целых полтора года он был замкнутым и каким-то вечно больным. Попросился на обучение в Ординарис, что мы выполнили, закрепив за ним надёжных людей, только маленький Герцог уже тогда был слишком похож на своего отца (настоящего, а не биологического), поэтому с лёгкостью обходил телохранителей, доводя меня до белого каления. Сбежал… его не было несколько дней, мы с Винсентом кинулись на поиски, но долго блуждали безрезультатно.
Я нашла его интуитивно. Подошла тихо и села на асфальт рядом с ним, а он дёрнулся от неожиданности и поднял бездонные глаза, в которых было отчаяние. Ему было жутко больно, он чувствовал себя брошенным, одиноким и обманутым. Энди всегда боготворил Винсента, обожал, почитал, стремился быть на него похожим, новость о том, что он не его отец была убийственной и возобновила боль о том, что я не его мама.
