— Правильно… В любом случае, тогда Блэквелл пялился лишь на Кэт, игнорируя всех остальных, и не даром — она действительно была самой ценной, хотя одели её специально невзрачно, чтобы он её… ну Саммерс же предлагал гарем на ночь, а Катрина…
— …Девственница, это я знаю. Точнее была ей наверно.
— В общем Саммерс предложил её за деньги, но Блэквелл настаивал на том, чтобы её выкупить. Саммерс задрал цену, но Винсент дал в три раза больше.
— Выкупил её, так сказать, вместе с её достоинством, молодец!
— Вроде того… — тяжело вздохнул Риордан, — Он даже не трогал её, хотя имел полное право.
— У него была Алиса, на кой чёрт ему Катрина?
Судя по здоровому глазу Риордана, как бы он не обожал Алису, на Катрину он смотрел с тоской, давая понять Дрейку, что выбор не так уж очевиден:
— Я только сейчас начинаю понимать Винсента, — говорил он с грустью, — Ему так хотелось быть рядом с Алисой, но обстоятельства…
— Ты идиот, — перебил Дрейк, — Как раз пример Алисы и Винсента говорит о том, что нужно идти наперекор судьбе, пусть даже это неприемлемо. Да что я говорю? Если ты на самом деле так тянешься к своей Кэт, то не понимаю, что тебя держит! Попроси у Герцога её, уверен, что он не будет против.
После обеда Риордан пошёл в кухню, чтобы поговорить с Кэт, и застал её в небольшой коморке, где хранили крупы, совсем одну.
Он подошёл сзади совсем близко, а она дёрнулась от испуга, поворачивая голову в пол-оборота:
— Привет… — прошептал он ей над ухом, еле прикасаясь к талии рукой, но она чувствовала его тепло у себя на коже.
— Сир! — сухо ответила она и даже быстро присела в реверансе, не поворачиваясь, — Если я вам нужна, то я скоро закончу и выйду.
— Нужна. — кивнул Артемис и теперь уже положил руку на её талию очень осторожно. Катрина замерла и перестала дышать, а когда ладонь мужчины чуть двинулась в сторону, по её голому плечу побежали мурашки, — Кэт… я постоянно думаю о тебе.
Он не видел, как Кэт прикрыла глаза от его слов и тяжело втянула воздух ртом, но видел колебание груди, и это было для него знаком. Он сделал шаг ближе и теперь уже обнимал её полноправно и с большим напором, отчего она качнулась и упёрлась рукой в стеллаж, у которого стояла.
— Перестань! — попросила она, но это звучало не слишком уверено, хоть и с толикой злости, — Не трогай меня.
Но Артемис уже касался губами её уха:
— Ты правда мне нужна… — его рука скользнула от талии к груди совершенно бесцеремонно и коснулась нежной плоти, затянутой в платье, — Мне просто крышу сносит, я не могу этого не делать!
Она повернула голову к нему и посмотрела на его губы, Артемис ждал от Катрины запрета, ждал сопротивления, что привело бы его в себя, но она не сопротивлялась, а лишь потянулась к его губам неуверенно.
— Зачем ты снова забиваешь мне голову? — спросила она томно, глядя лишь на его губы, — Я ведь знаю, что ты участвуешь в Турнире, что ты победишь и женишься на какой-то высокородной твари. А у меня всё ещё может быть хорошо, если ты не будешь вмешиваться.
Эти слова охладили пыл Артемиса и он понял, что Катрина права. Она говорила искренне и с грустью, желая лишь близости и понимания, а он поддавался зову плоти, что было безответственно и малодушно по отношению в Кэт. И тогда он убрал руку с её груди и резко сделал шаг назад, смотря прямо перед собой в одну точку.
— Ты права. — просто сказал он очень тихо, убирая руки за спину, — Прости, это было эгоистично. Я просто поддался слабости.
И она повернулась к нему лицом, обхватила себя руками и облокотилась на стеллаж обречённо:
— Так я была права? — она задала простой риторический вопрос, заглядывая в его здоровый глаз влажным от слёз глазами, — Это тебя и ждёт?
— Кажется да, — честно ответил он, кивнув, — Прости, я не хочу врать или делать тебе больно.
— А что тогда будет со мной? — она отвернула к стене и украдкой утёрла слезу рукой, — Ну у вас же всё распланировано, каждая живая душа, каждый ломоть хлеба. Что со мной будет? Меня отдадут в те деревни в Центральную Фисарию?
Артемис поджал губы и сделал маленький шажок к девушке, беря её ладонь в свою с трепетом, а потом поцеловал её сжатый кулачок с нежностью:
— Посмотри на меня, Кэтти, — позвал он и с её разрешения разжал её ладонь, кладя на своё сердце, — Я не дам тебя в обиду никогда, не позволю отдать тебя против твоей воли куда-то, не дам никому тобой воспользоваться без твоего согласия. Веришь мне?
Она скуксилась и закивала, отводя от него слезящиеся глаза. Артемис провёл рукой по её волосам и притянул её голову к себе на грудь, успокаивая:
— Ну же, не плачь. У тебя и так глаза большие, а когда ты их пучишь, у меня просто ужас вселенский!
Катрина резко отстранилась и ударила Артемиса по плечу со всей силы, гневно выкрикивая:
— Дурак! Уходи отсюда!
— Ну вот, уже лучше! Лучше злись, а не плачь!
— Уходи!
— Кэтти, — усмехнулся он, — Да пошутил я про твои глаза, мне они очень нравятся.
Она надула губы от негодования и часто задышала, выражая недовольство размахиванием рук:
— Ну зачем я вообще тебя встретила!?
