— Тот же вопрос, — он облокотился на стену и сложил руки на груди, — Было спокойней без тебя. Как идиот считаю дни, когда тебя не вижу, в Мордвин возвращаюсь, загоняя лошадей, чтобы узнать где ты.
Катрина отвернулась и упёрлась головой в стеллаж, слушая его слова с замиранием сердца:
— От того, что ты говоришь, ничего не изменится. Раз и так всё ясно, то я просто хочу спокойно дождаться, когда Герцог меня куда-нибудь распределит.
И Артемис смиренно двинулся к выходу, но Катрина вдруг окликнула его:
— Стой, — она стояла всё также: лицом к стене, и говорила тихо, — Ты можешь кое-что сделать для меня?
— Конечно. Всё, что угодно.
— Раз уж всё так, как есть… — ей было тяжело говорить, поэтому она периодически замолкала, — Мне придётся подчиниться воли Герцога в любом случае, он сделает выбор за меня…
— Он не будет ломать тебя, и поверь, поступит с тобой хорошо.
— Я не сомневаюсь в его мудрости и величии, но хочу сама решить с кем… — снова замолчала, — С кем провести свою первую ночь. Я хочу сделать это с тобой.
Не веря своим ушам, Артемис замер на месте. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть самообладание, и тогда он повернулся к Катрине, подошёл к ней и взял за плечи покровительственно:
— Кэтти, я… — слова застряли у него в горле, — Я даже не знаю, что сказать! — он нервно усмехнулся, — Будь я джентльменом, я бы, наверное, как-то деликатно отказался, но я не могу… ты уверена? — спросил он и властно взяв её за подбородок, повернул к себе, — Я жутко хочу тебя, но ты доверяешь меня свою девственность… подумай хорошенько: тот ли я человек?
А она смотрела на него и молчала, и он подался вперёд, осторожно целуя её губы, которые открылись ему навстречу. Он прижал девушку к себе крепко и властно, проникая языком в её рот, напористо двигая руками. Дыхание Катрины сбилось, ей не хватало воздуха и стало жарко, она обвила своими тонкими ручками шею Артемиса, жаждя его прикосновений, но он прекратил поцелуй и отстранился, оглядывая помещение с тревогой:
— Нет, твоя девственность заслуживает более торжественной обстановки, — он коротко поцеловал её губы со стоном, ведь отстраниться вновь было невероятно сложно, а девушка тянулась к нему снова, — Кэтти, стой… не заигрывайся, я не смогу остановиться!
— Я не хочу останавливаться… — хныкнула она, спускаясь руками по его торсу вниз, — Пожалуйста, давай сейчас!
— О Боги! — взмолился Артемис, борясь с искушением и прижал Кэт к стене с силой. Он сделал к ней движение бёдрами, и она встретила это с интересом и энтузиазмом, — Что ты со мной делаешь!? — он начал расстёгивать её платье и целовать её кожу, оставляя влажные следы, но наклоняться было неудобно, поэтому он с лёгкостью подсадил девушку, давая обвить его талию ногами.
Она лишь громко дышала и постанывала, ничего не отвечая. Её пальцы тянули Артемиса за волосы, а он качал бёдрами ей навстречу, пока внезапно не открылась дверь, проливая слишком яркий свет на не вполне целомудренную картину:
— Ну ёб вашу мать! — хмуро заметил Блэквелл, — Самое место! Я бы устыдился того, что вам помешал, но… — он повысил голос и возмущённо заговорил, — Якорь тебе в задницу, Риордан! Ну она же девственница, о чём ты думаешь!? В подсобке среди мышей и крупы!? Идиот! А ну приведите в себя в порядок и брысь отсюда в разные стороны! — он даже и не думал закрывать дверь, — Катрина… — обратился он к девушке, — Мозгов бы тебе и терпения… что за блядство?
— Я… — она залилась краской и поправила платье, которое уже успел немного расстегнуть Артемис, — Я…
— Не оправдывайся, — перебил её Артемис и заслонил спиной, — Винсент, мы сейчас выйдем, не смущай её, пожалуйста.
— Пиздец тебе, если через минуту тебя не будет в конюшне.
— В конюшне? — спросила из-за спины Артемиса Катрина, — Артемис, ты уезжаешь?
— Чёрт… — молодой человек хлопнул себя ладонью по лбу, — Я же должен ехать в южные провинции.
— Двадцать минут назад, если быть точным, — поправил Блэквелл, — Так что придержите свои гормоны! А ты… — он выставил указательный палец на Катрину с хмурым видом, — Собирай манатки, поедешь сопровождать Николь Кларк в Форт Риндоу-Дэр. Поживёшь в Крепости пару дней.
— Но там сейчас ведь жуткая вьюга! — возмутился Артемис, — Морозы невероятные!
— Вот и замечательно: охладит голову и кровь. Замёрзнет так, что ни о каком сексе думать не захочет! — рявкнул Блэквелл и захлопнул дверь с шумным ругательством, и уже позже себе под нос прошипел, — Ох и дерьмовое у меня предчувствие!
Артемис с Омегой занимался подготовкой к Турниру, который в кратчайшие сроки организовал Блэквелл. Удивительно было то, с какой чёткостью и сноровкой Герцог дёргал за тысячи ниточек, что способствовало быстрой подготовке. Оставалось только проконтролировать конвои, что было довольно неинтеллектуальной работой, от которой Артемис то и дело зевал:
— Он видимо счёл меня совсем идиотом, раз я этим занимаюсь.
— Не ной. Это удел мира: нудная и бескровная работа. Это раньше у нас что ни день, то заварушка.
— Ну да, сейчас этого говна меньше. Но как-то скучно.
