Клянусь, я видел, что ей это нравится! Моя шлюшка… моя любимая Алиса.
– Спасибо… – шептал ей я, а сам чувствовал такое умиротворяющее тепло внутри, пока она своим язычком слизывала последнюю каплю с головки. Её глаза смеялись, а потом она тихо прошептала:
– Я так люблю тебя…, – поцеловала меня в живот и встала.
– Искорка, ты куда? – шепчу ей вслед, – Не уходи!
Этого не было тогда. После минета мы пошли… куда? Вроде на собрание Совета, но мы были вместе. Куда же она? Почему не досмотреть воспоминание так, как оно было?
Оборачивается и смотрит уже иначе, обречённо, а её волосы вдруг клочками осыпались до плеч, будто их незримо обрезали. С того симпатичного сексуального халатика слетели краски, и он снова стал рабским бледно-голубым платьем. Это единственный цвет… нет, даже не цвет (голубой ей к лицу!), но вот этот оттенок – единственный оттенок из всего многообразия цветов и их вариаций, который не идёт моей любимой Алисе.
Голос её такой безжизненный, тусклый, как и цвет платья:
– Как куда? Я ведь умерла. Я умерла, Винсент.
Пытаюсь подбежать к ней, схватить за плечи, но будто бегу на одном месте.
– Лис, нет! Ты жива, ты не можешь оставить меня… мы ведь Альфа и Омега?
– Прости, – вижу её стихийную ипостась, она говорит спокойно, но глаза заплывают чернотой, и грустно улыбается,– Будь сильным. Для меня. Помни обещание.
Господи, ЛИС! Алиса, куда ты? О чём ты говоришь!? Куда ты пошла?
Я проснулся один в нашей спальне на диване, который пахнет моей девочкой, моей Алисой. Ищу глазами Её, но знаю, что не найду.
Потому что уже шесть дней, как её нет.
Глава
5
Rob Dougan – There's Only Me
В былые времена Северная Цитадель была символом свободы и Силы, но не с тех пор многое изменилось: всё будто перевернулось с ног на голову, сама атмосфера замка носила строго противоположный характер и нагнетала траур.
Артемис Риордан, маг Второго Уровня и правая рука Герцога Мордвин, шёл по северному крылу в кабинет к Герцогу с докладом. Он понимал, что в этот раз, как и предыдущую неделю, придётся силой выуживать хоть слово у Блэквелла, который от горя молчал и пил. Артемис ещё не оправился от того, что произошло с ним при добыче контракта Алисы, но это было пустяком по сравнению с душевной раной от потери подруги. Она была самым дорогим человеком для него, его семьёй и вот её не стало, и в этом он винил себя.
Риордан поправил повязку, прикрывавшую его мёртвый глаз, и зашёл с докладом к своему начальнику:
– Странные вещи происходят, заметил?
Винсент сидел на полу у книжной полки, обложившись пыльными раскрытыми книгами, и попивал бренди из горла графина. Он не обратил внимания на реплику Артемиса, но мужчина продолжил излагать мысли:
– …Спишь и не высыпаешься, ищешь, но не находишь, ешь, но не наедаешься. Магия отравлена, – он посмотрел на Хозяина, совершенно без участливо припавшего к графину, – Блэквелл, блядь! Оторвись хоть на секунду от траура!
Винсент медленно поднял уставший взгляд, полный безразличия:
– От меня-то тебе что надо?
– Ты же наш Архимаг, Герцог Мордвин и Хранитель силы. Вот и скажи какого лешего происходит, а главное, как это исправить?
– В душе не чаю, Артемис. И лезть не стану. Я своё «предназначение» выполнил, дальше, хоть обосритесь.
Блэквелл взглядом указал на первую полосу утренней газеты, где просто возмутительно-неприлично-крупным шрифтом было напечатано:
