Они прибыли в Окс через час. Их встретила усиленная охрана, любезно предоставленная Мэтью Айвори, которая сопровождала их через чёрный ход под покровом тайны до самых покоев, в которых они должны были провести ночь, но Блэквелл задумчиво велел Артемису:
– Не распаковывайся. Мы здесь на пару часов, а потом домой. Не нравится мне это всё… и ни слова никому.
Артемис настороженно кивнул и повёл Элизабет на перевязку.
На церемонию Блэквелл явился вместе с Артемисом и детьми, чем очень сильно удивил своих подданных, хотя не хотел отвлекать внимание от невесты. Аннабель Гринден любила внимание и этот раз был не исключением, более того – она действительно произвела неизгладимое впечатление и в первую очередь на Герцога, который и был её целью.
– Винсент, ты только не психуй… – тихо прокомментировал Артемис, который увидел Аннабель раньше Герцога.
Она, как и положено, медленно и с царственным видом спускалась по изыскано украшенной цветами лестнице безусловно богатого замка Окс. Но дело было не в её надменном виде, не в цветах, а в её виде, который полностью копировал свадебный наряд Алисы, который та надела на званный вечер в честь свадьбы. Даже пион в волосах и сама причёска, розовый и кремовый жемчуг, кружево – всё было копировано, только больше всего Блэквелла задел взгляд, обращённый не на жениха или отца, а на него – Аннабель испепеляла Герцога взором.
А у него ёкнуло сердце. Любая другая шпилька в его адрес была бы проигнорирована, но на тему жены он реагировал всегда остро, и, не удержавшись, отвёл тяжёлый взгляд, а руки не могли найти себе места. Артемис сжал его локоть с силой, и сквозь зубы прошептал:
– Винс, пропусти это мимо. Она того не стоит…
– Никто не смеет… – начал со злостью Винсент, – Это для меня свято. Она плюёт мне в душу буквально. Сука. Подержи, – передал Герцог детей Артемису, а сам пошёл к алтарю, где должен был скрепить брак Лорда Айвори и Леди Гринден брачным Сигилом, что выполнил с успехом, хоть и пришлось прибегнуть к магии.
Он выглядел беззаботно, на что ушло не мало сил, а Аннабель то и дело поднимала на него глаза в поисках реакции, но реакция была чуть позже, когда Блэквелл осторожно отвёл её за локоть:
– Пройдёмся, Баронесса? – он специально подчеркнул её новый статус, который был буквально понижением в должности, ведь до этого она была Графиней, – Всегда диву давался тем людям, которые за неимением собственного стиля и фантазии, нагло копируют одарённых людей. Это надо ж себя так не уважать! – начал он едко, отчего курносый маленький носик Анны вздёрнулся, а капризные губки надулись кукольно, но то была пустая красота.
– А я вот уверена, что мой образ произвёл на вас впечатление, мой Герцог!
Блэквелл несколько секунд буквально давил Аннабель взглядом, под которым она бледнела всё больше, но, как и положено глупым людям, не собиралась униматься.
– Анна, я задавлю тебя. Я не гиперболизирую, поверь.
– Ты и пальцем меня не тронешь. Я нужна тебе.
– Ой ли?
– Нужна, – уверенно повторила она, – В моих руках сейчас два огромных домена твоего государства, находящиеся в географическом центре. Южнее Окса и Гриндена бывшая Ксенопорея, которая с удовольствием поддержит моё оскорбленное эго.
– Ты себя переоцениваешь, – улыбнулся Блэквелл своей коронной улыбкой, – Ты верно вообразила, что твоя растянутая вагина способна повернуть твоего мужа ко мне задом, но это фатальная ошибка – закатай губу.
– Не хами мне! Гринден никогда, – она говорила с гневом и нарочито громко повторила, – НИКОГДА не будет тебе принадлежать, а с Мэтом тихим сапом я справлюсь!
– Считать умеешь? – ликовал Блэквелл с хамской улыбкой.
– Что, прости? – удивилась собеседница, на что Блэквелл дал пояснения.
– Считай до ста, Анна. Как досчитаешь, Гринден будет моим, а ты… – он выждал интригующую паузу и потёр подбородок, – Ты бы лучше поумерила свои неоправданно высокие амбиции и смирилась. Радуйся тому, что Мэтью тебя пока что любит. Вряд ли надолго, ведь сковырнёт твою симпатичную кожуру и увидит гнильцо.
Он не ждал больше никаких реплик и стремительно пошёл за стол, где сидел ровно напротив сварливого Говарда Гринден, излучающего истинную ненависть к своему соседу напротив. Старик смерил Блэквелла и детей тяжелым взглядом и фыркнул, произнося лишь:
– Бастарды бастарда! Позор Сакралю.
Но Блэквелл сахарно улыбнулся, предвкушая дальнейшие события.
– Ох и говнюк же ты Винс! – внезапно нарушил молчание Артемис, который лучезарно улыбался, – Они ведь теперь не смогут разбежаться! Анна же его сожрёт с потрохами!
– Не волнуйся, она и слова поперёк не скажет, я об этом позаботился, – тихо ответил Блэквелл и с аппетитом заглотил несколько закусок.
– Как? Порнушку с ней снял?
– Не говори ерунды, Арти, – фыркнул Блэквелл, – Особенно при Эндрю, который по любому через неделю-другую выдаст нежданно слово на букву «П».
– То есть «говнюк» тебя не смутил, а порно…
– Огребёшь.
– Понял.
Эндрю был любимцем многих, в том числе Николь Кларк, которая даже поменялась местами на банкете, чтобы быть ближе к обаятельному карапузу.
