– Мы здесь, чтобы разделить магию равноценно! Было так несправедливо лишать всего мира магии и присваивать её себе! – улыбался наёмник, прекрасно понимая, что говорит ту «правду», что распространяли газеты в жажде настроить население поствоенного Сакраля против своего Суверена.
– Отпустите девушку, ей здесь не место.
– Чудесное создание! – не унимал потоки дерзости предводитель, – Я, пожалуй, оставлю её себе.
– Как-то слишком самоуверенно меня выкинули из цепочки таких далёких событий, как обладание моей собственностью и мечтами об этом. Я жив, я здесь, – он вскинул руки, будто провоцируя своей безоружностью, – Роланд даст за мою голову целый замок, не меньше!
Это была грустная картина даже для наёмников, которые не решались идти на Герцога. Даже самые глупые из них понимали, что он будет биться до последнего, но этот конец он обозначил в этой комнате для всех.
– Граф говорил, что в замке дети. Я их не нашёл, – очень осторожно говорил наёмник, пытаясь разговорить Герцога.
– Закатай губу, убогое создание. Детей ты не получишь.
Артемис прильнул к щели в книжной полке, чтобы видеть происходящее, и вздрогнул, когда увидел, как по команде, на Блэквелла кинулась вся стража, что была в большой комнате. Тот точными движениями хлыста разил бездумную массу неорганизованного нападения, словно фишки домино, но из коридоров шла подмога.
Огонь из камина, перед которым стоял Блэквелл, целеустремлёнными всполохами жёг падших, но нога предводителя врагов коснулась табурета, на котором стояла хрупкая Катрина, и девушка взвизгнула, когда опора ушла из-под её ног. Она висела на верёвке и извивалась, пытаясь заглотить хоть немного воздуха, но не могла. Книжная полка не поддавалась напору Артемиса долгое время, а Катрина с каждой долей секунды была всё ближе к смерти, но огонь из камина пронёсся над головами стражи, испепеляя верёвку, и в этот миг полка отодвинулась в сторону. Артемис поймал Катрину на руки и побежал обратно к тайнику, куда посадил её со словами:
– Кэтти, когда это закончится, ты выйдешь за меня замуж?
Она бы ответила, если б могла дышать, но вместо этого кашляла и судорожно кивала мужчине, на которого смотрела заплаканными глазами. Он закрыл книжную полку и бросился в бой, разя вечной сталью тех, кто чуть не лишил его любви всей его жизни. Артемис прежде никогда не испытывал такого остервенения, он никогда не бился так отчаянно, потому что в этот миг очень хорошо понимал, что чувствовал Винсент, когда говорил о боли от потери Алисы.
Даже Артемис почувствовал, как магия стала тягучей, ведь кристалл охранял и питал Мордвин 4 месяца, а сейчас столько человек одновременно тянули из него остатки чистой магии. Блэквелл закричал от боли, оседая по каменной облицовке камина, его ногу парализовало, а из носа потекла Некромантия.
– Али, малышка, – обратился Артемис себе под нос, будто молясь перед смертью, – Али, он же сейчас умрёт. Он умрёт, Али! Он этого не заслужил… – а потом вдруг вспомнил, как неоднократно был свидетелем бреда Винсента. Герцог разговаривал с Алисой, будто забывая, что та умерла, рассказывал ей что-то, жаловался или спрашивал совета, но в каждый раз, когда всё это близилось к концу и Блэквелл приходил к осознанию смерти жены, он грустно смотрел туда, где будто её видел, и тихо шептал «Квинтэссенция». И это было будто заклинание, будто то слово, которым заканчивал свои молитвы. Поэтому Артемис приложил руку своему сигилу на локте, грустно улыбнулся и тоже прошептал, –
И что-то изменилось. Неосязаемо, необъяснимо, то было в воздухе.
Запах озона и вой волков.
Всё это время Артемис хладнокровно сражался с ослабшими воинами, которые тянули грязную магию на себя, поэтому вкусили отраву Некромантии. Послышалось дикое рычание и крик отовсюду, волки проникли в замок и принялись стремительно убивать тех, кто на секунду замешкался. Через пару минут громадный волк ворвался в зал, встал перед теряющим силы Герцогом, прикрывая спиной.
Ещё через пятнадцать минут Артемис и Катрина несли Винсента в госпиталь.
Ещё через час Маура стабилизировала состояние Герцога, но в сознание не привела.
Стража и часовые Мордвин аккуратно уложенные в темницах спали глубоким снов, но это не показалось Артемису странным, ведь человеческие ресурсы в послевоенное время были самыми ценными. Из этих соображений магия была потрачена на сохранение жизни будущих подчинённых Роланда Вон Райна.
– … То есть, Граф наверняка рассчитывал, что эта операция будет окончательным крахом столицы, – сдавленно говорил Дэн Рид, чудом уцелевший под грудой камней, – Только как они рассчитывали убить Блэквелла?
