Кристалл на груди мёртвой Герцогини начал пульсировать светом, отдавая энергию бездвижному телу. Густая чернота в жилах Алисы начала медленно тягуче разгоняться, вены топорщились и пульсировали в ритм со светом кристалла, и бриллиант начал тускнеть, в то время как вены наоборот очищаться, придавая коже чистый вид.
Наконец, когда процесс закончился, незнакомка, пришедшая без объявления своего имени, убрала уже чёрный кристалл с груди Алисы, абсолютно не боясь умереть от Некромантии, и заменила его новым заряженным светом.
Над головой раздался шум и команда к атаке, а девушка знала, что пришли по её душу, но дело было не закончено. Времени оставалось слишком мало, поэтому она нервно крикнула трупу:
– Давай, лягушка, дёргайся!
Свет в этот раз реагировал иначе: не было системных вспышек, вместо этого он спонтанно мерцал, становясь всё ярче и ярче. Гостья зажмурилась и закрыла глаза от зарева, которое заливало морозильную камеру, а Герцогиню начало подбрасывать в судороге сначала не сильно, но с каждой секундой всё больше. Глаза мёртвой Алисы открылись, ужасая гостью белизной, лишённой радужки и зрачка, в них били маленькие молнии, а рот раскрылся в порыве схватить воздух. Алиса царапала кушетку ногтями, вырывая клочки кожаной обивки, извивалась дугой, пока свет не переместился от её груди, где лежал кристалл, к животу, за который она схватилась в ужасе, смотря лишь белыми глазами в потолок. Её крик раздался оглушающе и выражал крайнюю степень боли и отчаяния, но свет не гас, причиняя ей муки, а лишь усиливался.
– Так надо, – говорила гостья, преодолевая световое зарево, и пытаясь увидеть лицо Алисы, – Тебе надо это принять!
С губ Герцогини сорвался охрипший стон, вызывающий у гостьи мурашки от ужаса. Несколько уже ослепляющих световых вспышек были подобны миниатюре ядерного взрыва, который расщепил корчащуюся в муках Герцогиню на мелкие песчинки, которые на миг застыли в воздухе в момент взрыва вместе со светом, а потом резко сжались в одну точку и исчезли, будто и не было, оставляя морозильную камеру наполненной лишь следом невероятной силы магии, которая пахла озоном.
–
Глава
10
Вдохновило:
David Bowie – Nature Boy
PeterGabriel – Darkness
Катрина Фабиан ехала на Ксефорнийском жеребце редкой кремовой расцветки, привезённом с юга для Алисы Блэквелл. Шикарная грива этого коня переливалась на солнце невероятными оттенками, отчего Катрина щурилась. Она увидела гуляющих по саду Артемиса Риордана и Хозяина замка, и направила лошадь в их сторону, присматриваясь к мужчинам. Артемис был очень красив, высок, мускулист блистателен во всём, но всё же немного мерк на фоне статного и немного мрачного Герцога, излучающего опасность. Винсент Блэквелл обладал сверхъестественным обаянием и талантом притягивать всё внимание к себе, отчего иногда очевидно страдал. Он был одет в тёплое пальто, а шарф повязан тёплым шарфом, на руках перчатки, но больше всего в образе статного харизматичного мужчины привлекала деталь, которая появилась не так давно: седые виски, отливающие на солнце благородным серебром. Эта была очень интригующая мелочь, придающая его небрежному виду особого шарма и мужественности, но в тоже время блики внезапной седины носили несколько драматический характер, ведь появился этот контраст на шоколадных непослушных волосах из-за смерти его жены.
По коже девушки прошёл холодок от жуткого взгляда Герцога, который очень медленно двинулся к ней, ускоряясь с каждым шагом навстречу. Его мускулистая рука замерла на висящем на поясе хлысте, а глаза стали непроницаемыми. Артемис оценил обстановку лишь одним глазом, но тут же ощетинился и кинулся преградить путь зловещему Герцогу, но тот его властно оттолкнул прочь:
– Винс, – умолял Риордан, – Не надо, она ведь тут не при чём!
И с этими словами тело Кэт сковало холодом, потому что она понимала, что познает злость Герцога, который сходил с ума со в свете последних событий. Она оказалась права, потому что Винсент Блэквелл ловко выхватил свой хлыст и со звоном ударил Ксефорнийца, на котором сидела Катрина. Кремиан встал на дыбы и отчаянно заржал, в порыве сорваться с места и убежать, но Блэквелл бил хлыстом снова и снова, предугадывая направления побега.
– Продажная скотина! – рычал сквозь зубы Блэквелл, – ТВАРЬ! Она любила тебя, а ты променял её!
– Винс, прекрати… перестань! Крему больно!
– МНЕ ПЛЕВАТЬ! – и снова продолжил бить лошадь, которая пыталась сбросить девушку, – НИКОГДА-НИКОГО-ЧУЖОГО-ВОЗИТЬ-НА-СЕБЕ-НЕ-БУДЕШЬ! – каждое слово сопровождалось звонким ударом хлыста по кремовой коже мощного жеребца. А потому Блэквелл подошёл к Крему и с силой рванул за узду, притягивая морду коня ближе, – Либо так, либо я скормлю тебя волкам!
А потом снова череда ударов, а конь всё извивался и пытался освободиться от гнёта, но Блэквелла осилить ему не получалось, зато сбросить-таки испуганную девушку он мог, что и сделал, подпрыгивая очень высоко.
