– Конечно. Для этого у фильтра есть функция нейтрализации грязи. Но перегружать этот механизм нельзя, иначе он выйдет из строя как вся техника. Бывает такое, что возникает очень большая угроза чистоте, переводя в область магии, это называется демоном. Такие существа генерируют «грязь», питаются, живут ею.
– Тут говорится, что для того, чтобы стать демоном, нужно умереть.
– Так и есть.
– И что… ты? – он замялся и заглянул мне в глаза, кладя руку на моё плечо очень осторожно.
– Не знаю, наверно, – ответила честно, – Скорее всего я мертва.
– Как это? Ты же живая.
– Я не знаю, Эван.
– Но почему ты всё ещё как живая?
– Я борюсь…
– За ребёнка?
– И за него тоже.
Задумался. Я тоже замолчала и положила руку на живот, который ещё никак не выпирает. Сложно сказать есть ли внутри жизнь, но я очень надеюсь, что малыш унаследовал упорство отца, который никогда не сдавался: ни на секунду, даже когда казалось, что всё потеряно.
– Та и как всё же это всё связанно с тобой?
Эван отвлёк меня от мыслей, и я серьёзно посмотрела на него:
– Эван, я и есть фильтр.
Сильно выпучил глаза и убрал руку с моего плеча:
– Так вот что значит «механизм выйдет из строя»? То есть из существа, которое чистит магию, ты можешь превратиться в того, кто магию загрязняет?
Не думала об этом. Думала о том, как выжила, как оказалась в прошлом, но не о том, что будет первично.
– Могу.
– А это можно предотвратить?
– Сложный вопрос, – вздыхаю очень тяжело, – Жизнь демона – это выбор.
– Ты ведь умная, ты ведь не сделаешь такой глупый выбор?
– Ты плохо понимаешь мою природу. Я и раньше сталкивалась с перегрузкой от магии, но сейчас всё куда хуже. По сути я ведь без тебя лишь приведение, слышу мысли десятков людей, пылю из-за любой мелочи, а магия лишает рассудка. Будь вокруг безопасно, я бы продержалась дольше, но на меня охотятся, и поверь, те, кто приходили за мной в тот посёлок – вернуться.
– Ты мне расскажешь кто это?
Какой же он любопытный!
– Это… я не знаю.
Соврала. Я всё прекрасно знаю, потому что думала об этом очень долго.
Вот как это было:
В том посёлке на меня свалилось навязчивое дежавю, но дело было не в картинке, не в звуках, а в… запахах. Я слабо соображала, но прекрасно знала, что так или иначе мой организм сталкивался с подобной угрозой, возможно даже не раз.
Попав в клинику, я каждую свободную минуту посвящала воспоминаниям и, по глупости, – пыталась рыться в тех призрачных закоулках памяти предыдущих жизней, но всё было словно в тумане. Я чувствовала: я близко, но времени становилось всё меньше. Я и мой малыш могли в любую секунду подвергнуться нападению, а незнание врага в лицо делало меня слабой, поэтому я фильтровала всё, что переживала через призму жизни в Ординарисе, ведь именно здесь меня посетило дежавю. Избирательно проживала каждую секунду именно в этом мире, и, может это было не самым верным решением, но одно воспоминание меня смутило…
Это было в Малайзии, точнее… случилось это совсем недавно. Сейчас конец апреля и именно в это время я переместилась из Форта Браска к Винсенту, чтобы попросить помощи, но он был немного занят. Сцена на бензоколонке, гонка на мотоцикле, потом офис высотки, где какой-то Ли Ви Хун был помехой для…
Боже… Винсент тогда так страстно, но тем не менее сдержанно, меня целовал, гладил с чувством моё тело, шептал еле слышно какие-то вещи, настраивая меня на взлом компьютера, в котором я в итоге нашла список поставок ингредиентов для лекарств.
Только ведь это было то, что я искала, но нашла я куда больше. Тогда я даже не задавалась вопросами, что это за информация, а зря. Помимо поставок зелий, был ещё очень немаленький список имён. Будь на моём месте человек, который не имел в жизни одного важного опыта (об этом позже), то имена в списке Ли Ви Хуна показались бы немного странными, но ничего не говорящими, однако теперь я вижу в них куда больше нитей, ведущих в Сакраль.
Дело в том, что имена всех людей, которые показал мне тогда компьютер, были связаны одной приставкой в конце «Кир», а, насколько я помню слова моего почившего друга Бальтазара, такой приставкой обладали все жители острова Убуд.
Эмигранты. Это был список эмигрантов за многие годы, и суть была в том, что этот, как я надеялась, погибший народ, укоренялся в немагическом мире долгие-долгие годы.
Меня будто пробил ток от одной мысли, что «мудрость» Убуда не погрузилась на дно океана, когда Винсент Блэквелл осуществлял свою кару. Охота на Квинтэссенцию, кристаллы, питающие целые посёлки и острова – всё это выжило вместе с эмигрантами. Я красочно вспомнила свои «островные каникулы», вспомнила тот ужас, что испытала от воздействия зловоний, парализующих меня, те обряды островитян и их сахарные улыбки с маниакальным взглядом.
Мне стало дурно.
– Ты дрожишь. – тихо прошептал Эван, – Холодно?
Нет. Страшно.
