– «Борешься»? – повторила Алиса, глядя в его глаза пытливо, – Эван Ричард Фэстер, родился 10 декабря 1984 года. В 4 года отдан в детскую хоккейную команду, подавая большие надежды, ведь виртуозно справлялся с шайбой, хотя к командным играм склонен не был. Почему? Боялся жёсткой игры, поэтому в 12 лет бросил спорт, уйдя с головой в учёбу, где проявлял себя в точных науках и ораторском искусстве. Да-да, в 14 ты играл в покер как бог, пользуясь тонким расчётом и наблюдательностью, что выглядело как дар свыше. К 17-тилетию увлёкся психологией, даже поступил в колледж на одноимённый факультет, где тоже блистал. Влюбился, начал встречаться, но не боролся за свою девушку, которая, к слову, наверняка тебя любила, учитывая, что терпела твои заморочки 4 года. Все думали, что ты будешь светилом кафедры психологии, но и это занятие ты бросил, вернувшись в большой покер, где проиграл всё, что имел, а имел, к слову, не мало. Примечательно, что за всю жизнь не брал на себя ответственности, инициативы. У тебя было миллион возможностей, ты мог стать великим, а выбрал… мошенничество. Обманываешь глупых, доверчивых и часто бедных людей, которые ведутся на твои цирковые представления. Знаешь, Эван, – она положила руки на плечи мужчины, который отводил глаза во время её рассказа, – Слово «бороться» для тебя явно новое. Ты уверен, что хочешь ввязываться в такие сложные для тебя функции?
– Я попробую.
– Ты изменился.
– Я… – он замялся, – С твоим появлением, я вижу всё совсем иначе.
Это было для Эвана важным признанием, не романтическим, но сокровенным, однако Алиса фыркнула и посмотрела в сторону, будто её это раздражало.
– Опять двадцать пять! У тебя, дорогой мой, передозировка Квинтэссенцией. Скоро ты и правда можешь сойти с ума, и не думай, что я шучу. Так действует моя магия. – она повернулась к нему снова, – В чём твой план? Просто поставить меня на ноги? Воспроизвести развитие младенца? Ползать и переворачиваться я уже умею – надо бы хоть тортик по такому поводу слопать.
– Нет, никаких стандартных схем! – улыбнулся он радостно, – Я видел тебя в деле: тебе чужды размеренные потуги, да?
– Да. – впервые за всё пребывание в лечебнице, Алиса улыбнулась, и Эван стал вдруг увереннее.
– Ну раз ты не можешь ходить, давай танцевать? – он спокойно взял её чуть выше талии, держа небольшую дистанцию, и смотрел лишь на её безжизненные ноги, а она на него.
Музыка была классическая и не быстрая, что способствовало спокойному течению их странного занятия, которое ещё более странно смотрелось со стороны. Через несколько минут у Эвана устали руки, и он хотел было посадить девушку в кресло, но она остановила его:
– Нет, продолжаем.
– Сил нет…
– У меня есть, – она положила ладони на его трясущиеся от напряжения руки и пропустила лёгкий ток, который помог держать её, – Лучше?
– Чувствую себя марионеткой.
– Так и есть, – снова хитрая улыбка, – Эван, ты покраснел.
А он и вправду налился румянцем от близости и воздействия обаяния Алисы. Она всегда смотрела на него странно: будто зная его очень хорошо, видя насквозь, но всё же надеясь на что-то для себя неожиданное. Это не было высокомерием, в том взгляде была усталость и некая обречённость, но всё же всегда присутствовала какая-то очень призрачная, еле заметная, но искорка.
– Ты говорила, что родилась здесь и раньше тебя видели люди.
– Да, так и было. Я вполне обычно жила в этом мире.
– Как? Ты ведь жутко необычная.
– Ты про глаза? – она хитро посмотрела, – Они не всегда были такими.
– Да? А раньше какими были?
Она не спешила отвечать и лишь опустив взгляд на свои бездвижные ноги, смущённо ответила:
– Серыми.
– О! – улыбнулся её собеседник, обладая тоже серым цветом глаз, – Здорово! Тебе бы пошёл серый… а когда они стали чёрными?
– В июне, – спокойно сказала Алиса, – Временно. Навсегда лишь в сентябре.
– То есть почти год уже…
– Нет, – поправила она и очень серьёзно посмотрела она прямо ему в глаза тем самым способом, от которого по спине Эвана пробегал мороз, они станут такими только через 2 месяца.
– То есть… – Эван остановил кружение вокруг своей оси под музыку и непонимающе спросил, – Ты из будущего?
А она очень медленно кивнула, снова отводя взгляд. Эван прекрасно знал, что на эту тему она говорить сейчас не будет, поэтому заговорил о другом:
– Тебя надо постричь… – сказал он, – У тебя волосы неровно как-то отрезаны. Плохой парикмахер!
Алиса почему-то рассмеялась очень громко и запрокинула голову, но в смехе было больше грусти и накопленного напряжения, чем радости и веселья:
– Из Элайджи отвратительный парикмахер, ты прав!
– Это твой муж?
– Это мой деверь.
– Не ладите?
– Не ладим.
Она снова отвечала сжато, умалчивая саму суть, но было понятно, что за её словами лежит большая невесёлая история.
– Может и хорошо, что я не знаю, – кивнул Эван, – Мне кажется, что ты из тех людей, у кого семейные проблемы доходят до вселенской катастрофы. И не из-за таланта делать из мухи слона, а буквально: ядерные взрывы и все дела…
Алиса снова хитро улыбнулась и кивнула, подтверждая мысли своего странного знакомого.
