Невольничий рынок, Мокпорк,
24 сентября 2012.
В воздухе было напряжение, но не то чисто гипотетическое, а самое, что ни на есть ощутимое. Ветер резал пространство нещадно, не понимая причин внезапной бури, но на двигалась к спящему вулкану с моря прямо к Мокпорку, принося странную атмосферу чего-то необъяснимого даже по меркам Сакраля.
А потом пространство сжалось до критической точки, и резко взорвалось с шумом грозы, которая сотрясла и небо и землю своими вспышками и грохотом. Это было то самое перемещение Квинтэссенции на призыв Убуда, но свидетелей тому не было. Никто не видел, как Алиса упала в воду недалеко от берега засушливого Мокпорка, рыбаки которого устраивали набеги на другие посёлки за отсутствием питьевой воды и еды. Этот город на самом деле славился единственным: рынком рабов, который приносил большие деньги в казну Омара Халифы.
А потом моральные уроды, что искали в сетях рыбу увидели на берегу девушку без сознания и сдали за 10 драхм Халифе, который умел торговаться лучше всех в Сакрале. Алису кинули в гарем, где она и очнулась, но там её ждала потасовка, в которой девушка инстинктивно защищалась. Уже через день она висела на солнцепёке на цепях, избиваемая кнутами за плохое поведение, потом одиночная камера, куда по неосторожности пробрался один из стражей, чтобы воспользоваться хорошеньким ослабшим телом, истекающим кровью.
А она сидела и тряслась от любого шороха, боясь произнести хоть слово. Задушив цепью своих кандалов пожилого охранника, она не вскрикнула и даже не всхлипнула, хотя зрелище мёртвого человека, десять часов пролежавшего в её темнице и поедаемого крысами, вызывало у неё ужас и тошноту, только обморок она себе позволить не могла.
А крысы с жадностью объедали толстое сальное тело рыхлого мужчины, вгоняя Алису в тихую истерику. Она сидела, забившись в угол, её трясло от напряжения и страха, а слёзы градом падали на её щёки.
– Без паники… – очень тихо убеждала она себя, – Рано или поздно, это всё закончится.
Но это не заканчивалось. С каждым днём становилось всё хуже. За охранником пришла следующая смена, которая одарила Алису ещё порцией плетей на незажившие язвы, а потом снова и снова. Пока она не превратилась зверя, отгораживая от эмоций.
А потом она перестала чувствовать, перестала помнить, перестала тешить себя ложными надеждами на помощь, но помощь пришла…
