Кивает и берёт ложку рукой, а я замечаю лёгкую дрожь в её руках. Она очень медленно зачерпывает горячий бесцветный суп, дует и отпивает. В этот момент на её лице столько изменений, что я стараюсь зацепиться за каждое, чтобы сложить картину воедино, и то, что я вижу отдаёт болью в моём сердце.
– Когда ты в последний раз ела? – конкретно спрашиваю я, оценивая всё, начиная с её трепета к самой дешёвой еде, общей дешевизне кафе, дороговизне Лондона, и самое главное – истощавшим рукам, которые и без того неестественного цвета, – Ответь.
Только одно радует: демоны не едят обычную пищу. Это маленький огонёк моей надежды.
– В пятницу, – шепчет она, а вспоминаю киоск с газетами, в которых парень огласил вслух, что сегодня понедельник.
Она не ела 96 часов. С последнего бизнес-ланча.
Принесли чай, и я заказал, наверное, всё, что любит моя девочка, а она вообще-то чревоугодница жуткая. Стейк, овощи-гриль, картошку, десерт с пралине и фруктовое желе.
Не остановила меня, ничего не сказала, она была безразлична и размеренно ела свой суп, будто какой-то робот.
– Почему Лондон? – спросил я в попытке завязать разговор.
– Тут нет солнца, – отвечает спокойно, а моё сердце снова сжимается от боли, но я обещал ей быть сильным.
– Ты помнишь, что произошло?
У неё ведь вечные проблемы с памятью…
– А что произошло? – спокойно говорит она, уходя от ответа.
– Ты помнишь кто ты?
– Я – это я, вопрос глупый. А ты помнишь кто ты?
– Главное, чтобы ты помнила кто я.
Знаю доподлинно, что Алиса может прикидываться дурой и уходить от прямого ответа больше, чем Вечность.
– Это сложно забыть. – переходит на слабый шёпот, – Откуда ты?
– Оттуда, где тебя нет.
Она посмотрела на меня очень пронзительно и выдохнула, словно долго не могла это сделать:
– Ты нашёл меня… – бормочет очень тихо, а смотрит будто мы играли в какие-то кровавые прятки, – И ты жив.
– И ты…
– Разве?
Это не разговор, а словесная битва, которая не приносит ничего хорошего, ведь от каждого слова, мне всё больнее. Я отвык от чистоты магии, в Мордвине сейчас она гуще и не такая податливая, но рядом с Лис… она как слеза. И она реагирует на меня моё настроение куда активней, поэтому суп в тарелке моей девочки закипает.
Она смотрит на это задумчиво и вроде даже удивлённо, будто магия для неё не такая уж очевидная вещь, что не очень укладывается в моей голове, ведь она явно хотела телепортироваться из туалета. А может я ошибаюсь, и она просто снова ничего не помнит? Тогда всё куда позитивнее…
Только ведь её глаза чёрные, кожа мертвенно-бледная, и она избегает солнца.
– Дай руку, – мягко говорю я и протягиваю ладонь ей навстречу.
Она осторожно тянется рукой, но не ко мне, а к столовому ножу, который сжимает с силой, а под столом я чувствую, как трясутся её ноги. Её глаза устремлены на мою открытую ладонь с опаской.
– Почему ты меня боишься?
Не отвечает, выглядя дико. Что произошло? Как больно это видеть… она так одичала, а я знаю, что, должно быть, то, что она перенесла, было невыносимо для человека, но она, такая хрупкая и на деле ранимая, каким-то чудом это выдержала, и вот она здесь… но мне всё равно больно. Больно, что я не был рядом, не укрыл от бед.
Приносят аппетитный стейк и овощи с рисом, а ноздри моей девочки втягивают аромат вкусной пищи, с какой-то дикостью. Суп не пах вообще, и был похож на воду с капустным листом, а стейк пахнет вкусно. Она немного подняла голову и всё ещё дышала ароматом пищи, будто борясь с искушением, а я видел в ней голодного зверя, который боится попасть в ловушку.
– Ешь. Я хочу, чтобы ты хорошо питалась, – говорю я с болью и мне даже кажется, что я от такого зрелища сейчас расплачусь, потому что контролировать голос сложно, – Как давно ты ела мясо?
– На прошлой неделе, – сквозь большие муки говорит она, но в целом я успокаиваюсь, – Мясо полезно.
Алиса говорит о пользе еды – что-то новенькое.
– Какое мясо ты ела?
Проходит, наверное, секунд двадцать, прежде чем ответ слетает с её губ с какой-то мукой, но прежде, она всё же поднимает на меня глаза:
– Птицу.
– Курицу?
– Голубя.
БЛЯДЬ!
У меня с собой нет ни цента. Я даже за ужин заплатить не могу, но тут сыграет телепатия без всяких проблем. Боже, да что я за мужчина такой? Слабак. Моя девочка живёт в нищете, питаясь водой пять раз в неделю и ловит голубей, как… бездомная кошка, а я, её мужчина, проявляю слабость!
Есть кое-что… снимаю перстень с печатью с пальца, вытаскиваю из кармана часы и кладу на стол:
– У меня больше с собой ничего ценного нет. Могу отдать ещё кристалл… я такой олух – не взял в собой денег! Ну о чём я только думал? Прости, Лис… я что-нибудь придумаю, достану денег. У меня полно вложений тут, только на их обналичивание уйдёт немного времени.
Хлопает глазами. Она растеряна. Свет мерцает, потому что моя девочка сильно нервничает, как и я на самом деле, но я отвлекаю себя нарезкой мяса на маленькие кусочки.
Мы ели в тишине из одной тарелки, а она не прикасалась к пище, пока я не съел кусочек. Так кормят диких обезьян: они не попробуют предложенную пищу, пока ты сам не покажешь им, что её можно есть.
Да что с ней?
