На этой ноте они начали есть в молчании, а после Тарк предложил горячительный напиток, кружащий голову не ведающему подобных услад Альку. Когда хмель начал действовать, Тарк рассмеялся, глядя на своего гостя:
— Ты тоже отшельник?
— В каком-то роде… — неохотно ответил Альк, но после того, как напиток подействовал в полной мере, язык развязался. — У меня есть сестрёнка. Мы с ней — всё, что у нас есть, она дорога мне, как ничто другое на свете, но бывает, мы спорим и ссоримся. В этот раз я снова обидел её, но не смог сдержать гнев, а у неё ведь такой нежный возраст!
— Сколько ей со дня появления на свет?
Альк улыбнулся:
— Она и есть свет, — прозвучал довольно странный для Тарка ответ, и он недобро прищурился, хотя его гость этого и не заметил. — Двенадцать зим и двенадцать лет.
— И правда возраст нежный. Не зацвела ещё? — он ухмыльнулся.
— Что?
Тарк улыбнулся неведению гостя и посмотрел ему в глаза:
— Она уже стала девой, кровоточащей каждую луну?
Альк немного покраснел и нахмурился:
— Нет ещё.
Странным образом они встали и пошли на север, а Альк так и не понял, как и в какой момент это вышло. Разболтались, весело обсуждая неведомые северному отшельнику вещи, присущие югу.
Они вступили во владения Акаши с разрешения Алька.
— Ну и где твоя сестрица?
— Она нелюдима… — оправдывался северянин. — Прячется скорее всего, трусиха… КВИН! — позвал он, но Квин не выходила.
Ночь прошла тревожно. Тарк не видел до того момента бесовских волков, да и других странных животных, населяющих север. В море показался огромный чёрный кит, но Альк реагировал на это спокойно, будто такое бывает по сто раз на дню.
— Что, кита не видел?
— Никогда.
— Да уж… ну не бери в голову, они не опасны и к берегу не подплывают.
— А волки?
— Волки тебя не тронут, — осторожно сказал Альк. — Если будешь осторожен. Уж во сне тебе здесь точно бояться нечего, можешь засыпать без страха.
И Трак заснул. Надо сказать, тревога улетучилась, как только сон одолел его тело и разум. Он никогда до этого не спал так крепко, но пробудило его навязчивое солнце, светящее в глаза. Он начал постепенно выходить из дрёмы, но вдруг над ним зависло что-то, а точнее кто-то, кто тихо размеренно дышал, и чьи волосы щекотали его под действием ветра.
Он открыл глаза и увидел Квин впервые. И она была прекрасна, как бывает прекрасны ангелы или русалки, и ещё совсем юна. Несколько секунд он безмолвно смотрел на неё, жадно впитывая её удивительный даже волшебный образ и такой мудрый взгляд. Мужчина мог биться об заклад, что вокруг всё перестало существовать, что вселенная смиренно решила подождать, пока длится это необыкновенное таинство.
— Ты, наверное, Квин? — спросил он, и тут же откашлялся, ведь голос после сна его не слушался.
Девочка вскочила в миг и зло посмотрела на гостя, которого впустил её брат.
— Он отшельник, как и мы! — оправдывался брат, подошедший вовремя.
— И я уйду, если вы против моего присутствия, — тут же подхватил Тарк.
— А я как раз против! — буркнула Квин и пошла прочь.
Но Тарк уехал не сразу. Ещё сутки он был наблюдателем северной жизни брата и сестры, которые сначала не разговаривали друг с другом, но позже Альк нашёл способ смягчить Квин:
— Не злись, малышка! — обнял её брат и уткнулся в её волосы. — Он вроде хороший собеседник… так этого не хватает!
— Знаю, тебе тяжело, — сказала она, опустив голову. — Прости.
— За что?
— За то, что из-за меня ты тратишь жизнь здесь. Прости-прости-прости…
Это была трогательная картина единения двух близких людей. Они стояли в обнимку и думали больше, чем произносили вслух. Альку едва исполнилось десять лет, когда их родителей убили люди, пришедшие истребить дьявольскую энергию с севера. Ему пришлось с малых лет заботиться о сестре, жертвуя общением с другими людьми, лишая себя нормальной жизни.
Тарк не упустил из внимания теплоту, с которой Квин относится к брату — она его обожала и боготворила, хотя очевидно считала себя умнее.
— Тяжело тебе здесь без женщин… — позже затеял тему Тарк, на что Альк с грустью хмыкнул.
— Из-за этого моя кровь кипит, и по этой же причине наши размолвки с Квин. Она не виновата, что я мужчина.
— Но ведь и ты не виноват. И, как назло, ты в эти сложные для тела испытания живёшь с юной девицей, которая недурна собой и скоро зацветёт всем своим прекрасным цветом! — он в эти секунды смаковал каждое слово с недобрым выражением лица, глядя на Квин, которая была довольно далеко и ничего не слышала. — И не тянет тебя отведать женской плоти?
Альк выпучил глаза и, казалось даже, поперхнулся. Спустя секунду его сильно перекосило в гримасе отвращения:
— Она ведь мне сестра, моя кровь! Я её вырастил…
— На юге люди мешают кровь, от этого получаются чистые дети.
Альк был бледен и сильно шокирован, поэтому ответил не сразу:
