Стальные тяжеленные двери, ярко горящие предупреждающие транспаранты над ними, информирующие о том, что в испытательном боксе идут очередные работы, надписи гласят: «Высокое давление! Опасно!». За пультом управления двое: начальник бокса и инженер-испытатель. Только что подвалила партия двухступенчатых редукторов для пневмосистемы новой уникальной установки. Работа ответственная и очень срочная, причем крайне нудная, так как после каждого «пуска» воздуха высокого давления, аж в 350 атмосфер, сопровождаемого оглушительным хлопком, с последующим ревом, переходящим в пронзительный свист истекающего потока, приходится проникать в помещение бокса, чуть-чуть подстраивая каждую ступень редуктора, дабы добиться ювелирного совпадения всех параметров. Маленькие профессиональные хитрости прожженных испытателей многогранны, и одна из них — в дверях бокса оставляют узенькую щелочку, заблокировав предварительно концевой выключатель сирены, чтобы, протискиваясь в нее после каждого срабатывания, без потери времени на манипуляции с громоздкой дверью, производить подстройку системы. Сам же редуктор укреплен на массивной перфорированной столешнице так, что после каждого «пуска» мощная струя сжатого воздуха, вылетая из трубопровода, разлетается веером по всей поверхности рабочего стола, сметая на своем пути все незакрепленные предметы.
Где-то на втором десятке произошел сбой, и гадский редуктор, как мы ни пыхтели, ну никак не желал втискиваться в узкий диапазон норматива. Бросив у пульта Петра, я двинул в кабинет к своему шефу, толковому аналитику, дабы попытаться вместе с ним отыскать причину нашей неудачи. Окрыленный полученным советом, подлетая к боксу, вдруг обнаруживаю отсутствие своего испытателя, слинявшего на минутку на вожделенный перекур. Поставив полагающийся ему в таких случаях «пистон», вновь приникаю взглядом к бронестеклу и окошечкам манометров. «Бабах!» — стрелки судорожно дергаются, как-то «размазав» показания; вторичная дозаправка и вновь «пуск». Легкое оцепенение, вмиг перешедшее в стойкий ступор при виде дрожащей руки, появившейся в щелке бронедвери, сразу же лишило меня дара речи…
Главный инженер ОКБ Стешков А. В.
Боком, боком из этой дырки нарисовалось поначалу бледное лицо, а затем и все туловище главного инженера ОКБ. Беззвучно шевеля непослушными губами, он мухой прошмыгнул мимо оцепеневших от ужаса работничков по коридору аппаратной и исчез за дверью начальника лаборатории. Ужас мой усугубился появлением из той же щелки еще одного персонажа — пожилого начальника смежного отдела. Мелко-мелко семеня непослушными подкашивающимися ногами, как-то по-детски поддерживая штаны, он тут же испарился через кодовую входную дверь. Наступила звенящая тишина, нарушенная воплем громкой связи: «Тимофеев! Срочно ко мне!» Робко просунувшись бочком через сдвоенные кабинетные двери, на всякий случай держа за спиной только что сдернутую со стены «Инструкцию по посещению…», в красивой такой рамке, с размашистой подписью главного инженера ОКБ, запрещающую в третьем параграфе посещение опасного помещения без разрешения руководителя испытаний, я замер этакой соплей, столкнувшись глазами с испепеляющим взглядом разъяренного шефа, в кругу своих ласково званого просто «Паша», под аккомпанемент непрерывных и крайне виртуозных матерков красного как рак потерпенца. Выслушав, понурив голову, какое я все-таки говно и так далее, молча, как икону, выставляю дрожащими руками перед собой «Инструкцию». Нет, недаром было многолетнее увлечение различными видами экстремального спорта — резко увернувшись от летящего прямо в башку здоровенного тома «Термодинамики», ужом скользнув промеж тяжелых дверей и почувствовав глухой удар второго тома уже где-то позади, мгновенно улепетнул на свое рабочее место. Через пяток минут, проходя мимо, несколько отошедший от шока главный тихо так шепнул, наклонившись к моему уху: «Убивец, твою мать!» Так и приклеилось ко мне это прозвище, и, встречаясь где-нибудь на территории предприятия, он всегда не забывал напомнить мне, кто же я такой.
P.S. А было все предельно просто. Обсуждая какую-то не терпящую отлагательств и не для чужих ушей тему, увидев приоткрытую дверь, они пролезли в бокс и скромненько умостившись на краешке рабочего стола, ударились в занимательную полемику, позабыв на время обо всем. За этим прозаическим занятием и застал их рабочий момент испытаний, в доли секунды сдув на кафельный пол мощной струей сжатого воздуха. Отбив себе задницы, они тут же получили дополнительную порцию кайфа второй порцией прямо по роже. Господи! Счастье, что они не шваркнулись башкой о край стальной плиты… Пронесло, слава тебе, Господи!
