На очередном вырубе, где-то посредине пути, вдруг увидал свежий собачий погадок в виде конуса с торчащими из него длинными прямыми волосьями, следом еще один и еще. А через несколько минут из-за деревьев появилась веселая парочка и, увидев меня, радостно рванула навстречу, наверчивая хвостами. Первым делом, после интенсивного облизывания с обеих сторон, я ощупал их животы. Они были набиты до предела! Всем своим видом собаки настойчиво предлагали следовать за ними, что и привело меня к огромной снежной куче, под которую приятели и поднырнули с ходу. Разгребя снег с одной стороны, обнаружил заднюю часть крупной лосихи, полностью засыпанной снегом.
Керчель
Оказывается, эти мерзавцы времени зря не теряли и под шумок разошедшейся пурги сумели загнать зверя. Пока Мишка, как всегда, облаивал потенциальную добычу спереди, шустрый Пелым умудрился подрезать ей сухожилия на задних ногах, а далее все было делом техники. Уютненько устроившись прямо под ней, эти проходимцы без устали набивали свое пузо, наедаясь после длительного поста на опротивевшем им комбикорме, и ждали хорошей погоды.
Отрубив кусок задней ляхи и приторочив ее к «поняге»59, я потопал до дома, удивляясь предприимчивости своих хвостатых собратьев. Что можно было — перетаскал к избушке, а мои архаровцы, полностью перейдя на мясной рацион, частенько наведывались в свой персональный холодильник. Во, добытчики, право.
Сезон приближался к концу, и пора было перебираться в крайнюю к людям избушку, где был приготовлен припас на последний месяц охоты. Снега было очень много, и хитрые собаки предпочитали медленно тащиться позади по следу нарт, которые волочил их хозяин. Еще издали увидал открытую дверь старой избушки, и дурное предчувствие подтвердилось, когда я в нее забрался. Кол, которым была подперта дверь, был подрыт, сама дверь, которая в тайге всегда открывается наружу, была подцеплена чьими-то острыми когтями (мишка на это не способен, он обычно ломится вовнутрь, да и спит он сейчас без задних ног), и внутри был совершен полнейший погром. Мешки с мукой, сухарями и сахаром были растерзаны, консервные банки, изжульканные мощными челюстями, превратились в плоские лепешки, и все вокруг было покрыто белесой мучной пылью. Все, приехали! Как и на чем прожить последний месяц? Проблема приняла угрожающую форму. Так и не раздеваясь и не затопляя печку, в глубокой тоске забрался на нары и уснул тяжелым грустным сном.
Глубокой ночью проснулся от яростного лая собак, который постепенно, но не утихая, смещался куда-то в сторону от избы. Схватив ружье, бодренько вылетаю наружу в кромешную тьму. Собаки лают неподалеку и на одном месте. Проваливаясь по грудь в снегу, добираюсь до огромной березы, вокруг которой, захлебываясь от яростного лая, мечутся озверевшие псы. Прислонившись к стволу дерева, пытаюсь что-либо разглядеть и на черном фоне вроде бы вижу какое-то пятно. Выстрел — и прямо в поднятое кверху лицо впечатывается чья-то туша, погребая меня в глубоком сугробе. Хриплый лай и наскоки набросившихся на меня собак вынудили, резко извернувшись, выбраться из завала, крепко ухватившись за густую шерсть свалившегося на меня зверя. Огромнейшая, отъевшаяся на моих харчах росомаха, неосмотрительно вернувшаяся на приглянувшуюся ей продуктовую базу, поплатилась своей жизнью, будучи простреленной снизу доверху моим неприцельным выстрелом.
Обснимывая при свете карбидной лампы это страшилище, я восхищался красотой и гущиной ее меха, удивляясь толстому слою подкожного жира, нагулянного на халяву. Более красивой шкуры больше никогда и нигде не видывал. А я и собаки все-таки выжили, славно поохотились и вовремя вышли к людям.
Пелым погиб перед самым началом охотничьего сезона, подло подстреленный из-за угла завистливым негодяем прямо в деревне. А Мишка, как и многие зверовые собаки, однажды просто не вернулся из леса. Много собак перебывало у меня в последнее время, но таких друганов, храбрых, верных и удачливых, уже никогда больше не было.
Однажды судьба свела меня с неординарной личностью, Олегом Чагиным, полукровкой с чеченской кровью. Худощавый, чуть-чуть сутулый, со спокойным взглядом, в котором где-то на самом донышке проглядывался рентгеновский аппарат. Невозмутимый, немногословный, он испытал на своей шкуре множество профессий, проучился во многих учебных заведениях, накапливая по крупицам так необходимые в нашей собачьей жизни опыт и знания. Нас же свело увлечение боевыми искусствами, а так как он, по свидетельству моих друзей, владел уникальным стилем Северного Тибета, школой Дракона, знакомство и состоялось, перерастая в дальнейшем в обоюдное уважительное приятельство.
Олег
