Однажды, проплывая по речке между Устьем-Меж и газочуркой, узрел я чудо природы — на берегу сидел абсолютно белый бобр, никак не отреагировавший на мое появление, и перегрызал со вкусом очередную осинку. Совершенно обалдевший от увиденного, на очередном сеансе радиосвязи передал эту новость в госпромхоз. А ровняком через неделю до меня добрался научный сотрудник из НИИ охоты, поведавший мне, что в природе на текущий период зарегистрирована только ОДНА аналогичная особь, да и то в далекой Канаде, так что поимка данного индивида есть научный подвиг во благо Отечества! Вот мы и геройствовали дней десять, расставляя хитроумные западни, привезенные из Новосибирска, в ареале обитания «инопланетянина», да все без толку — он как сквозь землю провалился. Уезжая, ученый подарил мне одну из западенок, так, на всякий случай, и изумлению моему не было предела, когда через пару дней я узрел это чудо, даже не покрасневшее при моем появлении, на прежнем месте, привычно и безмятежно жующим осиновый прутик. Ловушка была тотчас же водружена на «выползе»62, и на следующий день в ней уже ворочался ужасно возмущенный этим виновник торжества!
Ослепленный своим служением благому делу, я совершил беспросветную глупость — бездумно выхватил его из плена, мгновенно пожалев о содеянном. Плотное мускулистое тело, продемонстрировав совершенно неведомый боевой прием, сумело мгновенно перевернуться в моих руках башкой вниз, при этом упираясь всеми лапами в мое брюхо, отталкиваясь и паскудно пыхтя. Бог мой! — дошло до меня. Ведь его железные зубы оказались как раз напротив ЭТОГО… ну, сам понимаешь, и их разделяла только тонюсенькая ткань тренировочного костюма! Лишаться ЭТОГО, даже для торжества отечественной науки, мне смертельно не хотелось, и я, резко отпрянув назад своей натренированной задницей, несколько ослабил хватку. Тимоха, тебя когда-нибудь лупили по харе совковой лопатой? То-то! Этот подлец, мгновенно оттянув свой мощный мускулистый хвост, резко, как Кассиус Клей, долбанул меня по роже! В глазах почернело, из разбитых губ брызнула кровь, завертелись какие-то красно-зеленые огоньки, и, резко шлепнувшись на землю, я выпустил противника из рук. Но бескорыстное чувство служения родной науке тотчас же бросило мое тело вслед за улепетывающим беглецом. Практически одновременно мы плюхнулись в воду, и я вновь ухватил его мертвой хваткой. Но не тут-то было, он, вновь оказавшись в родной стихии и не оставив мне ни единого шанса, еще раз огрев меня хвостом, рванул одному ему ведомым маршрутом.
Слышал бы ты тот идиотский смех, который неожиданно поразил меня, когда, сидя на берегу, я ржал, утирая кровь, слюну и сопли! Поделом тебе, дубина, подумал я, не суйся никогда туда, куда тебя не просят! А через недельку обнаружил этого героя на том же самом месте, радостно грызущим любимую веточку и с откровенным паскудством в маленьких глазках разглядывающим мою изумленную физиономию. Я, конфузливо отвернувшись, предпочел молча проплыть место моего позора и уже более никогда не встречал своего поединщика. Скорее всего, зимой офицеры-браконьеры из зоны, прочесав речку до самых моих границ, сумели выловить и этого бедолагу. А жаль…
Привычка бегать по тайге без ружья, когда не надо было что-либо добывать, сформировалась за годы моего отшельничества. Да и чего было бояться — оседлым зверям я уже успел примелькаться, старый мишка, который являлся смотрящим в моем районе, давно перестал реагировать, как и я на него, временами «когтя», то есть подновляя свои метки на деревьях, вставая на задние лапы и скребя своими когтищами кору, мол, знай наших, здеся я хозяин, и попробуй-ка «закогтить» выше меня — слабо вам…
Так и жили, мирно, тихо, до тех пор, пока я не обнаружил новые поскребы, гораздо выше прежних. А это означало, что появился более сильный зверь, заявивший претензии на эту территорию и недвусмысленно рекомендовавший прежнему хозяину срочно покинуть захваченную местность. Паритет был нарушен, пришлось таскать при себе карабин, а то, не ровен час, нарвешься неожиданно на огромного хозяина тайги.
Однажды, уже возвращаясь к избе, я все-таки случайно столкнулся с ним. Благо ветер был на меня, в тайге было шумно от ветра, и я сумел разглядеть это «страшилище». Небольшой и какой-то весь задумчивый мишутка шустро семенил на трех лапах, а четвертой… четвертой крепко прижимал к себе здоровенную колоду! Добравшись до очередной метки, он быстренько прислонил ее к стволу, мгновенно забрался на нее и, встав на дыбки, с величайшим энтузиазмом изобразил «страшные» поскребы поверх прежних. Затем, как-то по-деловому примастырив под мышку свой инструмент, двинул дальше с умным видом, торопясь уведомить прежнего хозяина о своем присутствии. Как я не уписался от увиденного, я не знаю, помню только, что смертельно закусил рукав старенькой телогрейки, дабы своим ржанием не усугубить обстановку.
