И если меня навсегда приворожила ходовая охота на птицу и зайца, то Вадим Романович был просто одержим охотой в одиночку на крупного зверя — медведя, лося и кабана. Глядя на его тонко вылепленное лицо Арамиса, никто бы ни в жизнь не поверил, как хладнокровно вступал он не единожды в единоборство с хитрым, умным и мощным хозяином тайги. А счет-то шел на десятки… Расслабленно утопая в теплом кожаном кресле, я рефлекторно поглаживал длинный медвежий мех, не замечая, как затуманились глаза собеседника и весь он как бы растворился в сумерках воспоминаний. Резко тряхнув головой, освобождаясь от накатившей на него мороки, поведал он мне происхождение этой шкуры.
Обнаружив еще глубокой осенью медвежью берлогу, наведывался уже по зиме к ней несколько раз, дабы удостовериться в том, что топтыгин почивает в своем гнездышке. И вот в конце декабря, когда навалило уже прилично снега, вместе со своим геройским псом Бобом отправился в гости к мишане. Привязав кобеля в отдалении, Вадим, поглядывая на легкий парок над челом берлоги, тщательно обтоптал площадку для стрельбы и спустил собаку. Взъерошенный Боб, мухой подлетевший к берлоге, сунул свою разгоряченную морду в дырку и злобно залился громким лаем. Вскинув к плечу винчестер, Вадим хладнокровно ждал, когда косолапый, уже остервенело ревевший в ответ, рванет наружу, дабы порвать нахала в клочья. И вдруг подпрыгивающий мячиком пес проваливается внутрь берлоги! Какое-то время приглушенный хай собаки и рев оскорбленного медведя были слышны и вдруг пропали!
Но все же существует у одаренных индивидов какое-то шестое чувство, спасающее их в критическую минуту. Резко обернувшись назад вокруг своей оси, охотник увидал позади себя медведя, молча несущегося на него махами, с плотно прижатыми к лобастой башке ушами и полуоткрытой дымящейся пастью. Выстрел! Скользом по покатому мишкиному лобешнику! Снова, но уже с корректировкой! ОП! ПРЯМИКОМ ПРОМЕЖ ГЛАЗ!!! Юзом громадная туша долетает до стрелка, огромной лапой с разбегу цапает по кожаному гаринскому бродню и замирает… «Контролька» в голову, и налетевший сзади Боб остервенело, но с запозданием рвет, так что шерсть летит клоками, поверженного великана.
Оказывается, у предусмотрительного медведя было ДВА выхода, и, выскочив из-под собаки наружу и мгновенно обнаружив главного обидчика, он с ходу рванул на ТАРАН!!! Успокоив пса и присев на теплую мохнатую гору, Вадим вдруг почувствовал, что его начинает колотить поначалу мелкой дрожью, а затем задергались спонтанно руки и ноги — организм рефлекторно реагировал на перенесенный стресс. А шкура-то получилась огромадная, великолепный трофей, предмет гордости владельца и закономерной зависти многих маститых охотников!
P.S. А через пару лет, неожиданно для всех, Вадим распродал весь свой арсенал, раздарил великолепные и многочисленные охотничьи трофеи и НАВСЕГДА завязал с охотой.
Гребок, еще гребок — латаная байдара тащится против течения неторопливой таежной речки, мимо крутых обваливающихся берегов, чахлого заболоченного мелколесья, высоких кудрявых кедров, занявших боевые позиции на взгорках, хмурых елей и пихт, мимо полыхающего костра перезревающей рябины и полощущихся в воде веток толстенных черемух, усыпанных крупнющими сладкими ягодами. Середина сентября, слабый ветерок приносит то сладковатый запах увядающих трав, то горечь квелых огненных осин, а то пахн
Паскудная язва! Заработанная еще в армейской жизни, в последнее время достала она меня крепко, чему виной полоса неудач, преследующих меня уже два года: разгром братками неплохой, в принципе, фирмы, крах, и не без помощи любимой администрации, нашей гордости, школы-студии «Юного дизайнера», боль за происходящие в стране «демократические перемены»… В общем, гнусное настроение, дрожь в коленках да по утрам противнейший вкус во рту. Единственный свет в окошке — понимание ситуации моей мудрой, любящей женой, общение с лапоньками дочерьми и надежнейшим другом, увы, не говорящим старым охотничьим псом Соболем. А уже накатывает сентябрь, и вместе с ним — ежегодное томление духа, дрожь в суставах и сочленениях тренированного тела от мысли, что и в этом году я вновь сбегу на свою родную северную речку, чтобы в тиши дремучей тайги успокоиться, утрясти в лысой башке спутанные в тугой клубок мысли и, возможно, привести в порядок свой ливер…
