Его перебил голос из-за двери, невозмутимый, словно не узнал ничего нового из его слов:
– Брадди, я ведь спрашивал тебя не об этом. Я спрашивал тебя о том, как ты относишься ко мне. Разве ты сам не хочешь во всем окончательно разобраться?
Брадди посмотрел на свои руки. Сведенный палец показался ему еще более кривым, чем раньше. Ровным шагом, пускай и не идеально ровным, как у Фокса, но он и не был Фоксом, чтобы все делать идеально, Брадди пошел прочь, в сторону своей комнаты.
Дойдя до дверей, отделяющих его от коридора, способных препятствовать проникновению любого звука, например, следующего вопроса, Брадди ответил:
– Я сам уже во всем разобрался – после чего зашел в комнату, крепко закрыв за собой дверь.
Он понятия не имел, входило ли в намерения Фокса задать ему еще один вопрос, и не желал этого знать. Воспоминания много прояснили. Брадди разобрался в том, как именно проходила его жизнь после встречи с Фоксом – ждать Фокса стало ее смыслом. Теперь, хотя Фокс и был рядом, лучше не стало, и больше так жить Брадди не хотел. Он решил найти способ избавиться, но не от самого Фокса, а от памяти о нем. Но для начала ему не помешало бы снова поспать.
Брадди подошел к кровати, посмотрел на остатки будильника у стены и ничуть не пожалел о нем: на сей раз он намеривался спать так долго, как только ему могло захотеться. Слишком сильное нервное напряжение высушило все силы, и восстанавливать их, как он подозревал, придется долго. Но Брадди готов был дать себе время.
После того, как он проснулся – так приятно было проснуться по собственной воле, Брадди попытался вспомнить, снилось ему что-нибудь или нет. Воспоминания говорили, что нет, и его это вполне удовлетворило.
После сна Брадди принялся за составление плана, вытащив для этого из-под кровати грязный лист бумаги и забравшись под нее полностью в поисках карандаша или ручки.
Все необходимое он отыскал быстро, и выходить из комнаты, как Брадди и надеялся, не пришлось. Вероятность столкнуться со Стеллой, конечно, была мала, и он понятия не имел, сколько времени – возможно, что и глубокая ночь, но рисковать не хотелось.
Брадди пристроился около кровати, как привык, и принялся вспоминать все, что ему было известно. Пришлось сбегать в библиотеку за несколькими книгами – в основном по механике и физике, но на пути ему никто не попался. В библиотеке на стене были часы, и хотя они бессовестно спешили, от них Брадди узнал, что проснулся ночью, как и предположил, и может смело бродить по кораблю в одиночестве, потому что Стелла из своей комнаты после наступления темноты обычно не выходила. Впрочем, испытывать судьбу Брадди не хотелось, а потому он взял книги, выпил чаю, сходил в туалет и снова заперся в своей комнате, рассчитывая на то, чтобы просидеть в ней до самого рассвета, а то и дольше.
В книгах, как оказалось, было много того, что понималось не с первого и даже не с третьего раза; нелюбовь к математике, которая проявлялась в детстве, проявилась и здесь, но Брадди упорно трудился, упорно составлял план, но когда ему осталось до окончания совсем немного, отложил лист в сторону и какое-то время смотрел в пустоту. Прошло около недели, и он, наконец понял, что же мучило его, что же казалось в этих книгах странно-знакомым. После того, как слежка за Фоксом перешла в какую-то маниакальную стадию, он и думать забыл о чтении, и, как оказалось, совершенно зря. Те символы, которые Брадди с трудом мог расшифровывать раньше, те символы, что встречались в записях Фокса, внезапно стали ему ясны, как день.
По этой причине он отложил книги и скатал в трубку лист плана, тут же бросив его под кровать. План больше не имел никакого значения. Сейчас его заинтересовало нечто иное. Способа вычеркнуть Фокса из головы не существовало, разве что только стереть себе память, но неожиданно открылось кое-что более занятное – то, чем Фокс занимался, и, вне сомнений, не один год.
Брадди не пришлось искать Фокса. Ему даже не пришлось выходить из своей комнаты. Фокс сам, выждав неделю, пришел к нему.
Дверь не была заперта, и они оба это знали, но Фокс постучал и дождался, пока Брадди не крикнул ему, что можно войти. Он уже сам намеревался отправиться в путешествие по коридору к белой комнате, и то, что Фокс решил облегчить ему задачу, не могло не порадовать.
Фокс зашел, закрыв за собой дверь, и остановился, посмотрев на Брадди. За прошедшую неделю, Брадди мог это утверждать, даже не заглядывая в зеркало, просто ощущая, как повисла одежда, в результате голода он порядочно похудел, став еще больше похожим на скелет, чем раньше. Но ведь он и так был уродом, так что какая, по сути, разница? Просто чуть более страшный, чем вчера. С достаточным количеством мяса на костях все было так же.
Фокс рассматривал его, отмечая перемену в лихорадочно горящих зеленых глазах, прежде таких спокойных, в осунувшемся лице, примерившем на себя ту же вечную маску насмешки, что носил и он сам.
– Поговорим, Брадди? – спросил он, никак не выдав всего, что чувствовал в эту минуту: и жалости, и тревоги.
