– Я попался почти сразу же, как ушел из этого местечка. Уже не здесь, конечно, но не так далеко, как могло бы показаться. Жизнь, как по маслу – еда, сон, работа. Тюрьма, правда, есть тюрьма, так что прилично отдохнув, я сбежал, хотя это не так просто, как кажется. Я, конечно, мастер гениальных планов и все такое, и теперь у меня куча полезных знакомых, но развозить этот народ по их родным местам сложновато – я все же не курьером работаю. Я же не мог заявиться к вам с каким-нибудь потрошителем, верно? А набралось нас под сорок человек, в жизни столько отморозков не видел. Но ребята хорошие. Работящие. Дружелюбные, все такое. Ты можешь мне не верить, спорить не стану, но так оно и было. Так что не надо на меня злиться, мог бы, и раньше приехал. – в спокойном голосе Фокса не звучало обвинения, но, кажется, он и сам удивляется тому, что перед кем-то оправдывается, особенно перед одиннадцатилетним мальчишкой, которого видит всего-то третий раз в жизни.
– Я верю тебе Фокс, и ничего я не злюсь. Просто… Ты ведь попал в неприятности не из-за меня? – Брадди не мог сформулировать свой вопрос по-иному, хотя и понимал, как самонадеянно и нагло это звучит. Если Фокс попался вскоре после того, как побывал у него в гостях, это еще не значит, что два этих обстоятельства связаны. Он ведь ничего не знал о жизни Фокса, жизни, за которую его были рады отправить в тюрьму сразу же, как поймали.
– Нет, что ты… – совершенно неискренне заверил его Фокс и замолчал. Через некоторое время он понял, что его слова звучат неубедительно, и Брадди это тоже знает. Фокс посмотрел на календарь, на полосу тщательно закрашенных квадратов с числами и продолжил: – Я просто немного расслабился от дружеской компании и забыл об осторожности. Это чисто моя вина, а не твоя. На самом деле… Это и правда был замечательный день.
– На какое время ты на этот раз здесь, Фокс? Снова через пару часов ускользнешь на неопределенное количество лет?
– Ты так говоришь, как будто я обещал вечно быть с тобой. Я и правда ненадолго – всего лишь повидаться. Если бы ты знал, насколько много людей обязаны тебе своей жизнью, ты смотрел бы на меняя менее строго, правда?
Брадди покачал головой.
– О чем ты вообще говоришь?
– Просто о том, чего тебе пока что не полагается знать. Твоя дружба со мной спасает многие никчемные шкуры. Жаль только, что об этом никто не узнает, потому что кому об этом знать? Всем ведь все равно, и никто не поверит. Ну ладно, мне уже пора. Я ведь ненадолго заскочил.
Фокс похлопал его по голове, как собаку, и посмотрел в сторону зарешеченного окна. На этот раз дождя не было, но темнота заслоняла все почти так же надежно.
На его лице была легкая полуулыбка, и мысленно он, кажется, находился в своем корабле над слоем толстенного снега, под настоящим небом. Фокс махнул рукой, как делал при прощании всегда, и вышел за дверь, не дожидаясь от Брадди повторного взмаха.
Какое-то время Брадди тупо стоял на месте, пытаясь понять, что произошло, а потом резко топнул ногой, так, что нога заболела, а звук получился внушительный и громкий. В голове что-то щелкнуло, изгоняя из тела ступор, и Брадди бросился следом за Фоксом, через дверь в узкий металлический коридор, а оттуда, к еще одной двери.
С этой стороны мистер Стей тоже соблюдал предосторожности, закрывая путь для побега еще одним зеркальным коридором, но страх упустить Фокса, Фокса, которого он ждал два года – да, это срок, черт возьми! – а потом потерял после нескольких минут, оказался в Брадди сильнее страха смерти или непредвиденных последствий своего поступка. Он зажмурил глаза и словно торнадо пронесся по зеркальному коридору, нащупал дверь и вылетел на свободу.
Он успел увидеть, как знакомый корпус железной машины разворачивается, мешая под колесами грязь, и набрал в легкие побольше воздуха, чтобы крикнуть:
– Фокс, я тебя нена…
Слова застряли в горле, потому что, несмотря ни на что – на то, что Фокс поступил неправильно, на то, что он даже его не слышал, Брадди не мог сказать такого. Он не мог сказать, что ненавидит Фокса. Ведь на самом деле, даже несмотря на разыгравшуюся злость, Брадди знал, что будет ждать Фокса снова, и в следующий раз, когда он не произойдет, обязательно попросит о том, чтобы Фокс взял его с собой. Даже если сегодня этого сделать не удалось, он не сдастся. Фоксу придется, если хотя бы не выполнить его просьбу, то хотя бы выслушать ее. Это самое важное, что Брадди когда-нибудь хотел сказать. Ничего он не желал все прошедшие годы больше, чем сбежать с фабрики навсегда.
***
Крики в голове затихли. Голос, призывающий к ненависти, молчал. Все мысли наконец прояснились.
– Я всегда хотел сбежать с тобой, Фокс. С самой первой встречи с тобой жизнь на фабрике стала мне невыносима. – сказал Брадди, позволяя себе немного пошевелить пальцем левой руки. Его пронзила боль, но эта боль помогла ему собраться с мыслями еще больше. – Ты помнишь? Я ведь так и не сказал тебе. Я пожелал всегда быть рядом с тобой, Фокс. Потребовалось некоторое время для исполнения желания, да? И все же…
