Я нагнулся к убитому стражнику, чтобы отпороть рукав камзола и сделать из рубахи бинты. Меч Роя поразил его в грудь, и кровь правую руку мертвеца еще не залила. Одет он был коричневую куртку городской стражи. Внимание привлекла черная траурная повязка выше локтя.
- Что это?
- Крысоловы. Их знак.
Я с удивлением воззрился на толстяка. Занятное известие для ночной крысы.
- Полсотни наемников при генерал-губернаторе, - пояснил Акан, - квартируют в казармах стражи и получают жалование, но не совсем стражники. Ловят беглых и иногда охотятся на контрабандистов, да выполняют особые губернаторские поручения, которым не нужна огласка. Та же контрабанда. Местных в крысоловы не набирают.
Я надрезал шов на рукаве мертвеца и потянул ткань в разные стороны, нитки шва лопались с громким треском. Рубаха мертвеца была в меру белой и чистой. Брезгливости не ощущалось. Не первый и, полагаю, не последний убитый рядом со мной.
Я вор, пират и попросту темная личность, как ни крути.
- Крысоловы - это личная гвардия загорских генерал-губернаторов, кормятся с губернаторской кухни, - продолжил толстяк, скидывая куртку, - с его казны же и половину жалования имеют. С недавних пор сидят на коште у Конрада Дамана, а, сегодня, как видишь, кто-то вспомнил об их изначальном предназначении и направил за нами. Аж треть отряда!
Не думаю, что Даман узнал про меня и натравил своих крысолов. Просто в Бранде кто-то не поленился сопоставить очевидное и организовал погоню по наиболее вероятному маршруту беглецов, либо вырвали эти сведения у Шрама. Я прогнал мысль о пытке. Для Джона лучшим исходом была бы быстрая смерть у дверей серой бастионной тюрьмы.
Ранение горца выглядело неопасным. Разрез длиной в палец хоть и глубок, но больше кровоточил и доставлял боль, чем представлял серьезную угрозу. Если только Рой не поймает гангрену.
- Кровь остановил, нужно найти мазь для ран, - я перетянул руку горца выше пореза и забинтовал повреждение. - В повозке инквизиторов должно что-то быть.
- Точно, - толстяк, кряхтя, натянул куртку. Боль он испытал все-таки серьезную, я недооценил тяжесть ранения, - и про Фосса мы подзабыли.
Прихватив меч и насвистывая песенку, Рой направился к телеге. Его нисколько не волновала смерть вокруг.
Крик склонился над гномом, тот бормотал на своем языке, взгляд Барамуда был какой-то осоловевший. Перворожденный сорвал с плеч хозяина всю одежду. Могучий торс Барамуда покрывала бурая корка, крови он потерял изрядно.
- Подстрелили меня, песьи выродки, - прохрипел гном, поймав мой взор. - Есть у тебя, что выпить? А то у него не допросишься.
Эльф с бесстрастным лицом заканчивал перевязку. В его наплечной сумке имелись и настоящие бинты, и мазь, толстый слой которой был намазан под белой льняной перевязью на лопатке, куда угодила пуля.
Я развел руками, впрочем, Барамуд не увидел этого, его взор помутнел и поплыл. Дьявол! Как же хочется пить. У одного из убитых нашлась полная фляжка эля. Я с наслаждением выдул половину, оставшееся опорожнил в глотку Барамуда. Пил он с жадностью.
Потом вдвоем, я и эльф тащили гнома до телеги. Тяжел же он! Словно гору на плечи взвалили. Барамуд пребывал в полубессознательном состоянии, но хотя бы самостоятельно переставлял ноги.
- Эй, Гард, сюда! - позвал горец. Его голос раздавался из-за тента.
- Сейчас!
Мы с большим трудом перевалили гнома на повозку к кучке соломы, где раньше сидели монашек и служка. Барамуд часто дышал, словно не хватало воздуха. Снизу доносились стоны раненного стражника. Дорога позади повозки напоминала место небольшого сражения: у тел убитых крысоловов фыркали четыре лошади. Остальные разбежались. Крысолов снова протяжно застонал.
Обнажив нож, эльф опустился на корточки перед ним. Я уловил выражение лица Крика. Маска бесстрастности исчезла, он предвкушал убийство с видимым удовольствием.
На жизнь стражника наплевать, но как-то не по душе, когда человека режут словно скот, пускай и врага. Крик поднял голову и улыбнулся. Красивый, с идеальными пропорциями лик и белоснежная улыбка, а в глазах смерть. Я отвернулся. Перворожденному есть за что платить людям жаждой убийства. Стон стражника оборвался.
Я залез на телегу и, одернув полог серого тента, забрался внутрь. На меня смотрел осунувшийся, бледный Оливер. С небольшой щетиной, что в здравии для него было немыслимо. Бывший наемник полулежал на носилках, Акан подбил под его спину одеяло и подушку. Второе одеяло прикрывало ноги. Фосс был одет в дорожную одежду, какую носил, пока добирались до Бранда. Сам Рой примостился рядом.
- Рад тебя видеть, вор, - негромко произнес бывший наемник. Говорил он тихо. Заметно, что Оливер крайне ослаб, и даже слова давались ему с трудом, однако в глазах светилась прежняя несгибаемая воля.
Поприветствовав, я крепко пожал руку Фосса. Кажется, он действительно рад меня видеть.
- Я рассказал, что произошло, - сообщил горец.
- Помню только, подошел к окну... - заговорил Оливер и замолчал, пытаясь найти в памяти картинку из прошлого.
