Мысли о том, что он натворил, не давали ему покоя — убить детей… это надо же было настолько обезуметь, чтобы убить сопливых мальчишек, которые пытались ему помочь! Застонав от душевной боли, Гриня с силой стукнулся затылком о край деревянной бадьи. Все события как в тумане, в красной дымке, смутно и отрывками всплывали в его воспоминаниях. Вот он в клубе расшвыривает всех, кто встал у него на пути. Улица, луна. Люди. Вскрик был коротким, женским, и обмякшие тела мужчины и молоденькой девушки со сломанными шеями упали на мостовую. Окна, в них желтый свет. Злость накатывает новой волной, но в сознании назойливо бьется мысль, что ему куда-то надо, надо что-то сделать. Он должен куда-то прийти. И он побежал дальше. Куда и зачем, не понимал. Ноги сами принесли его к серому, одноэтажному дому. Да, точно, это именно то место, куда ему и нужно! Гриня влетел в двери как паровоз, сшибая с петель деревянную преграду. Звериный рык вырвался из его глотки, ошарашив и напугав до безумия мальчишек, которые уже похватали, что под руки попалось, с целью защищать себя и тех, кто младше.
— У-у-у… — вылупил глаза в ужасе Косой с такой силой, что они у него даже выпрямились. Он сжимал двумя руками палку, выструганную на манер биты, и нервно подергивался, аж приплясывая на месте. Страх не давал мальчонке спокойно стоять. Такого кошмара он в жизни своей еще не видел.
Гриня, широко расставив ноги и растопырив окровавленные руки, дышал глубоко, шумно, порыкивая, скалился, точно зверь, и совершенно нечеловеческим взглядом озирался по сторонам. Все замерли. Гулкий звук опрокинутого кем-то табурета прозвучал как выстрел, и сработал спусковой механизм — Гриня напал. Первой жертвой он выбрал самого сильного на вид врага из окруживших его детей — высокого и плечистого Сабира.
— Беги! — заорал Сабир, обращаясь к пацанам и, вооруженный здоровенным тесаком кустарного производства, бросился навстречу своей смерти. Детские крики и хруст их костей стояли в ушах Грини, заставляя того мучительно стонать и ворочаться в бадье, то и дело намеренно стукаясь затылком о ее край. Вода постепенно окрашивалась в алый, распуская затейливо красивые кровавые узоры в своей прозрачной толще. Поймав себя на том, что он вновь закипает, и волна гнева накрывает его своим безумием, Гриня сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, и с головой погрузился в спасительный холод.
В тот злополучный вечер, не дождавшись Гриню в доме беспризорников, Ворн попросил Алтая разыскать его, тем более они уже знали, в каком клубе Вильям сейчас удерживал этого бойца. Еще он попросил за Тошку, чтобы тому дали на время кров, да приглядели чутка за пареньком. А сам отправился с Кириллом в порт. Как выяснилось, Кардинал искал судно, и не простое, а дальноходное. В подробности своих планов он пока что не вдавался, разговора обещанного еще не затевал, ну Ворн и не лез с расспросами: время придет — расскажет.
Серый, не мешкая, отправился в бойцовский клуб, Тошка напросился с ним, сказав, что прекрасно знаком с Гриней. Ему очень хочется поскорее его увидеть. И лишь чудом мальчишки не столкнулись тогда на улице с обезумевшим бойцом, хотя Серый и заметил, как мимо кто-то пронесся, но в этом районе всяко бывает, и ночной бегун — не повод удивляться.
Ворн остался на берегу — так приказал Кирилл — в то время, как сам он вошел по трапу на палубу судна, где должен был договориться с капитаном о принятии на борт нескольких пассажиров.
Своего Полкашу он приметил еще издалека. Не в меру упитанный мрякул крылатой торпедой несся по небу в сторону порта, и можно было подумать, что он очень спешил на встречу со своим другом, разыскав его самостоятельно, но в поведении зверя, а Ворн знал его отлично, читалось беспокойство. Не с радостью летел к нему мрякул — он предупреждал друга о беде, и более того, звал его на помощь. Ворн с тревогой посмотрел на палубу корабля, но Кирилла не увидел.
— Черт! — выругался он в сердцах, не зная, что делать, и, более не теряя времени, самовольно вбежал на корабль. Команду он обнаружил все в том же положении, которое они приняли, завидя Кардинала — на коленях, лбом в пол и задом вверх.
— Твою мать… — зло прорычал Ворн, шаря взглядом по палубе в поисках своего Святейшего товарища. Мрякул, уже долетев до порта, тревожно мрукая, кружил над головой друга, выжидая, когда тот, наконец, последует за ним.
