— Не, малой, ты сам иди. А то мне задницы задратые вместо лиц видеть осточертело уже. Я лучше тут тебя подожду, неподалеку, — и, не дожидаясь ответа, шагнул в сторону подворотни, да словно растворился в ночном полумраке.
«Профи», — подумал Ворн с легкой завистью и, быстро взбежав по деревянным ступеням, трижды стукнул в дверь.
Дверь открыл рыжий мальчонка лет восьми.
— Ворн пришел! Ура! — радостно завопил он, оповещая тем самым всех тех, кто был в доме. — Здорова! — протянул он давно не мытую пятерню с обгрызенными под корень грязными ногтями. — А ты зна-аешь, кого мы сегодня на базаре встретили… — начал он радостно заговорщицким тоном и тут же ойкнул, получив звучную затрещину.
— Нууууууу… — обиженно проблеял он, потирая голову.
— Кыш отседова! — шикнул на него Серый, приправив вдогонку и пинком под зад.
— Вот сопляк, язык, чё помело, — с усмешкой поздоровался он с Ворном, и, приглашая того следовать за ним, отправился в соседнюю, большую комнату.
— Алтая покамест нема, Полкаша, как водится, с ним завсегдатый, — просвещал он товарища, по пути разрезая карманным ножичком огромное зеленое яблоко напополам и протягивая одну его часть Ворну. — Дружок тот твой, с таверны, еще не являлся, но туточки у нас другое чудо нарисовалось. Вот оно, полюбуйся, — и, откинув плотную ткань с дверного прохода, замещающую дверь, указал на долговязого худого паренька.
Нескладный, лопоухий долговязый мальчишка лет пятнадцати сидел у стола, нервно ерзая задом на табурете. Ворн заметил, как неуместно смотрелись босые ноги в коротких штанах, огромный синяк под левым глазом и широкий кожаный пояс вольного наемника с набором довольно дорогих швырковых ножей. Комкая горловину своего походного мешка от явного волнения, паренек при виде Ворна вскочил с табурета, но замялся на месте, окончательно растерявшись.
— И вправду, что ни день, то сюрприз, — пробормотал Ворн, разглядывая пояс с ножами. — Поварёнок, ты, что ли?
— Угу, — кивнул тот, заулыбавшись, и бросился навстречу к другу, запутался в лямках вещмешка, заспотыкался, неуклюже взмахнув руками, и чуть было не завалился совсем, да крепкая рука Ворна вовремя поймала его и вернула в надлежащее положение.
— Калин! Я так рад! Так рад…
— Да ты чё, — хмыкнул довольный Серый, — и впрямь дружбан нарисовался. А ну геть отседова, покамест ухи целы! — шикнул он на торчащие из-за занавески головы маленьких подельников.
— Ты прикинь, Ворн, я же его чуть не прибил, — виновато улыбнулся Серый, а Поварёнок, глупо улыбаясь, потер синяк под глазом. — Если бы не Полкаша, кранты бы, как пить дать. Ну ты это, не в обиде же, разобрались уже? — Серый дружелюбно улыбнулся смущенному Поваренку.
— Не, что ты, все в порядке, спасибо вообще, огромное! Друга сыскать помогли. Да, если бы не Полкаша…
— Как ты тут оказался, Тошка? — Ворн усадил Поварёнка обратно, и сам уселся напротив. — Неужели сбежал из таверны?
— Не, что ты. Все честь по чести. Выкупился я. Денег собрал, да и вольную выпросил у тетки Галины. Я же все, как вы уехали, думал и думал о вас. Все найти тебя хотел, и хозяина, и попроситься к нему в работники. Ну, бойцом он вряд ли меня возьмет. Какой там боец из меня, хотя ножичками швыряться, ты знаешь, я освоил науку. Метко получается. Хочешь, покажу? — и тут же потянулся к поясу, но Ворн оказался шустрее.
— Не тут. Потом. Успеется, — остановил он его. — А нашел меня как? Город-то огроменный какой.
— Да я думал, до Николота, главное, доберусь, а там и искать стану, а оно вона как вышло все лихо, — счастливый, он вновь посмотрел на Серого. — Повезло мне! Вот как вышло. Приехали мы к вечеру уже, да сразу-то я не пошел никуды. Не пустили. А по утру уже, только с дядь Сашей-то распрощался — хороший мужик такой! — его бандиты там, а я это его, ну спас, в общем, а его ранили. Ну, я его домой-то к жене на его телеге и привез. Они накормили меня от пуза, да с собой дали еще. Ой! Ща, там же пирожки вкусные! — и к рюкзаку потянулся. Ворн вновь остановил его.
— Потом. Ты дальше рассказывай.
Тут уже Серый не выдержал:
— Да чё тама рассказывать. Идем мы, значится, на дело, срисовали этого длинного. Рожа не местная, походняк тоже, сразу видать: птица залетная, ненашенская. Да мешок свой еле тащит. Значится, есть там, чем поживиться. Ну, мы и думали — лошок очередной, деревенский, быстро обуем. А он-то — не тут-то было! Шустрый, зараза! Реакция, что у зверя дикого. Косой его вроде отвлек, Гуня сумку хвать, а он как дернет, и повис малый, рукой в ремешке запутался. А там петелька хитрая…
— Ага, — закивал Пашка, довольно улыбаясь. — Это дядь Саша научил меня так, петельку-то приладить…
— Ну так вот, я на помощь и вырулил мелким-то. По морде ему с налёта вмазал раз, и хлоп — а у моего горла и ножичек уже. Ну, думаю, ничего себе, лошок залетный! Встряли, однако. Тут и народ собираться начал…
— А я испугался так! — перебил Серого Тошка. — Чё делать, не знаю. Не резать же его, в самом деле! Ну и выпустил. Подумал: людей много, уже не кинется, испугается, убежит. Ножичек-то спрятал сразу, от греха подальше…
