Войдя в само здание, Кирилл словно тень скользнул через громоздкую залу и буквально взлетев по ступеням уже стоял перед массивными дубовыми дверями спальни Хозяина. Где-то на соседней улице завыл пес. За дверями послышалась матерная брань.
— Воет он…. По свою душу вой. Тупая псина!
Дверь открылась тихо. Как в комнату проник нежданный гость, Пьетри не заметил.
Мужчина стоял со свечой в руках у массивного стола, сплошь заваленного различными свитками и листами бумаги, и вглядывался в ночную мглу сквозь полупрозрачные шторы. Его вид говорил о том, что он уже был готов отойти ко сну, но внезапный вой соседской псины его слегка задержал.
— Красивая луна, — тихо произнес Кирилл, глядя в спину Пьетри.
Мужчина вздрогнул.
— Это мой конец, да? — спросил он не оборачиваясь.
— Возможно. Но если бы мне была нужна твоя жизнь, ты был бы уже мертв.
— Понимаю. Я могу дать то, что тебе нужно в обмен на свою жизнь?
— Возможно.
Ворн вошел в город уже поздней ночью. Николот спал, создавая видимость безмятежности. Но в недрах его происходили события, меняющие ход истории.
— И где же тебя носило? — хмуро спросил Кардинал, сидевший за столом, не отрываясь от рукописной карты подземных ходов.
— Заблудился немного, — пожал плечами парень.
— Ты принес то, за чем я тебя посылал?
— Конечно, — сдвинув в сторону карту, Ворн водрузил на стол увесистую пыльную сумку и принялся вынимать из нее содержимое, раскладывая перед Кардиналом. — Прости, мне пришлось кое-чем воспользоваться. Дорога оказалась немного… веселенькой, — хмыкнул он.
Кардинал мельком скользнул взглядом по вещам, коротко кивнул и вновь взял в руки карту. Бровь Ворна изогнулась в недоумении.
— И ты ничего не скажешь?
— А что я должен сказать? Что ты хочешь услышать? Ты жив. Доставил практически все в сохранности. На рассвете отплываем, — бросив быстрый взгляд на Ворна, проворчал Кардинал, снова утыкаясь в карту.
— Тогда я могу идти? — стараясь скрыть удивление в голосе уточнил тот.
— Нет. Из подземелья ни шагу. Твои друг едет с нами, — Кардинал словно бил короткими фразами.
— Который? — уточнил Ворн.
— У тебя много друзей? — отрываясь от карты, поднял на него заинтересованный взгляд Кардинал.
— Да, — твердо встретив его взгляд, коротко ответил парень.
— Грин, — выждав длительную паузу, наконец произнес Кардинал.
— Гриня? Он разве не опасен? Он пришел в себя? — вздернув вверх бровь в удивлении и тщательно скрывая радость от услышанной новости, быстро спросил Ворн.
— Он стабилен. Пока ты гулял по пустыне, тут много чего произошло. Ты знал о заговоре против Императора? — наконец откладывая карту и откидываясь на спинку стула, уставился на него Кардинал.
Лицо Ворна стало серьезным. Парень напрягся.
— Да, знал.
— Что тебе известно про зелье силы? — теперь это походило на допрос.
Ворн нахмурился.
— Ничего. Что это за зелье такое?
— Хорошо. Позже расскажу. А пока я бы на твоем месте заглянул к Алтаю и узнал у него, по каким комнатам он расселил твоих новоприбывших друзей, — и, неопределенно усмехнувшись, добавил: — У тебя их действительно много. Все, иди. И не опаздывай. К рассвету чтобы был собран.
****
Призрачный свет луны падал на мрачную комнату, освещая облезлый старый матрац, на котором сидел бледный старик. Казалось, что он сливается с ним, будто бы стал частью этой грязной и заброшенной обстановки.
Нервно теребя в зубах вялую соломину, он задумчиво смотрел в маленькое оконце, расположенное высоко под потолком.
— Красивая луна сегодня, — неожиданно прозвучал голос из темноты, от противоположной стены. — Даже жаль, что рассвет придет, — голос звучал тихо, словно эхом отражаясь от стен.
— Для кого-то и придет, — старик надсадно закашлялся. — Но чую, не для всех.
Облака медленно наползали на небесное светило. Темнота сгустилась, когда из нее вновь раздался голос. Он был насмешлив и ироничен.
— Да брось ты эти свои предсказательные штуковины, — проронил он. — Тоже мне, колдун подвальный. Нашелся тут… Был бы столь хорошим провидцем, не угодил бы в эти казематы. Сидим тут с тобой оба, я занят работой, а ты без дела.
Стариком вдруг овладело чувство невыразимой горечи. Он сделал глубокий вдох, за которым последовал острый кашель. Этот упорный кашель его давно преследовал и постоянно напоминал о том, какой он теперь живет жизнью.
— Иногда работа приходит не по желанию, — прохрипел он, сплюнув в сторону вязкий ком мокроты.
Его невидимый собеседник из темноты тяжело вздохнул, но не сказал ничего. Старик медленно повернулся, блуждая в своих мыслях и продолжая испытывать чувство горечи. Когда его собеседник наконец заговорил, голос был наполнен презрением и злостью.
— Много ты знаешь, старик, — сказал голос, словно гавкая. — Ты сдохнешь не сегодня-завтра, а мне…
В этот момент оба услышали странные, приглушенные звуки с улицы. Замерли. И один и второй прекрасно знали, что означают эти звуки. Старик оказался прав — не все в это утро увидят рассвет.
