Не зная пути, в этом лабиринте легко заплутать, что с ним однажды и случилось. Излишняя самоуверенность вновь наказала его, ткнув носом в ошибку. Но это было тогда, два года назад, теперь же он по этим коридорам может идти с закрытыми глазами, и знает, какой поворот и какая дыра куда заведет. Воображение в голове рисовало карту, как из компьютерной игры, с подсветкой, пунктирами и точками, означающими людей. Он и шел, считай, с закрытыми глазами, в полной темноте. Свет ему был не нужен. Вот она — низкая, совершенно неприметная в полумраке дверь — это и есть его цель. Ворн легонько толкнул ее ногой и замер. Дверь открылась совершенно бесшумно, мягко скользнув жирными петлями, и тут же вниз сверзилась деревянная миска с водой, с грохотом и брызгами треснувшись о дверь, а затем и о землю. В дверном проеме болтался оборванный шнурок.
Тишина взорвалась веселым гоготом нескольких глоток сразу. Проигравшему был отвешен звонкий подзатыльник.
— Моя взяла! — смеялся победитель спора. — Гони четвертак!
Ворн перешагнул посудину и вошел внутрь.
— Придурки, — с иронией констатировал он, окинув насмешливым взглядом стайку подростков, находящихся в помещении. — Вот хрен я вам больше чего расскажу.
— Ну Вооорн… — тут же гундосо заканючил на вид лет десяти белобрысый пацан с веснушками и сильно перебитым носом.
— А Косой попался, прикинь, три раза! — улыбаясь во весь щербатый рот, обрадовал гостя другой оборванец.
— Два раза молния в одно место не бьет, — возмущенно заявил долговязый паренек лет четырнадцати. — Кто ж знал, что вы три раза подряд миску на одну дверь повесите! — из-за травмы его левый глаз постоянно смотрел не туда, куда надо. От того и прозвище себе заработал — Косой.
— А мы не молния! — басовито заржал коренастый, чернявый крепыш по прозвищу Серый.
Они сидели кто где, весело перекидываясь дружеской бранью и шутками, припоминая, у кого какие проблемы, подтрунивая и смеясь. За последние два года это единственное место и единственная компания, где Ворн чувствовал себя почти спокойно и по-человечески открыто — без масок.
Небольшая комнатка была обставлена довольно скудно — у правой от входа стены большой очаг, с дымоходом, построенный явно еще далекими предками. Рядом массивный, грубо сколоченный деревянный стол — вот его точно мальчишки сколотили сами. С десяток разномастных стульев и табуретов, притянутых невесть откуда. И ковры. Ковры тут были повсюду — на стенах, на полу, на здоровенном деревянном коробе, что стоял у дальней стены. Он заменял шкаф для посуды и топчан. По углам ворох тряпья и подушек — служили местом для отдыха. Тяжелый запах немытых тел и еды, но сырости не ощущалось. Умели раньше строить — на века. Подростки тут проводили большую часть времени, обедая, общаясь, играя в кости и карты, обсуждая планы, ближайшее будущее и многое другое. Настенные ковры скрывали за собой несколько проемов. Они уводили в кладовую пищевых припасов, в спальные помещения и комнаты их предводителя — Алтая. Там же хранилось и все добытое честным, а чаще нечестным трудом — награбленное, отобранное, найденное. И через те комнаты шел еще один потайной лаз. О нем знали всего двое.
