С точки зрения стратегии я, конечно же, должен сожалеть о наших потерях, понесенных в сражении. Поражение всегда нелегко принять. Однако же я не могу отделаться от ощущения, что с эстетической точки зрения трудно желать лучшего результата.
Белизна только что выпавшего снега. Красный цвет текущей крови. Есть ли на свете что-либо белее этой белизны, краснее этого красного цвета, что-либо холоднее снега и теплее крови?
Когда второй разведчик не вернулся, Кудо забеспоспокоился. Когда же и третий пропал бесследно, Кудо приказал отступать. Впоследствии он понял, что это было ошибкой. Отступающие самураи куда меньше уверены в себе, чем самураи, идущие вперед.
Кудо увидел, что в их сторону скачет один из воинов тыльного охранения.
Господин, остальные исчезли!
Что значит «исчезли»?
Вот только что они были, а мгновение спустя их не стало! — Самурай испуганно оглянулся через плечо. — Кто-то охотится на нас.
Сигеру! — вырвалось у другого самурая.
Возвращайся назад, — велел Кудо. — Ты, ты и ты — пойдете с ним. Люди так просто не исчезают. Найдите их.
Самураи, на которых указал Кудо, переглянулись. Никто из них не спешил выполнять приказ.
Кудо уже готов был строго наказать их, когда всадник, ехавший в голове колонны, вскрикнул и судорожно вцепился в древко стрелы, вошедшей ему в правую глазницу.
Сигеру предпочел бы, чтобы Кудо со своими людьми еще хоть некоторое время продолжали погоню. Тогда он убил бы половину этих предателей, пока они наступали, и вторую половину — когда они принялись бы отступать. В этом содержалась некая приятная симметрия. К несчастью, он не имел сейчас возможности считаться с подобными эстетическими соображениями.
Сигеру посмотрел на огромную каменную постройку, видневшуюся среди деревьев. Огромные трубы извергали в небо потоки зловонного дыма. Темные хлопья пепла падали с неба, словно тени мертвых снежинок, и укрывали все вокруг черным покровом. Жалкие, робкие люди в одинаковой бесформенной серой одежде, стриженые почти что налысо, толкали самодвижущиеся повозки прочь от здания и выстраивали их аккуратными рядами. Земля дрожала — быть может, от смеха демонов?
Видения пока что были мимолетными и полупрозрачными, и потому их можно было терпеть. Но они быстро становились все более живыми и все более абсурдными. Они являлись все чаще и становились все более убедительными — и это было хуже всего. Пока что Сигеру еще способен был различать видения и реальность. Но это долго не протянется. С того момента, как он расстался с Гэндзи, прошло всего два дня. Если все и дальше пойдет с такой скоростью, еще через два дня он снова превратится в законченного безумца — такого же, каким он был во время пребывания в монастыре Мусиндо. В подобных обстоятельствах следовало считать добродетелью не терпение, а поспешность.
Конь Сигеру почти бесшумно ступал по заснеженному лугу. Вчера Сигеру доверился инстинкту животного и проехал прямо сквозь огненную тюрьму, в которой сидели сломленные люди. Сегодня у Сигеру уже не хватало силы воли поступать так, и он объезжал возникающие видения.
У Кудо было шестнадцать человек. Должно быть, он взял с собой лучших стрелков, каких только сумел найти. Возможно, они бы и вправду неплохо стреляли — если бы успевали увидеть цель. Но они не обладали ни дисциплиной, ни мужеством. Стоило убить четверых, и остальные обратились в бегство, спасаясь от одного-единственного невидимого врага. Сигеру порадовался, что среди этих самураев нет его учеников. Ему было бы неприятно.
Сигеру пустил стрелу в горло очередному всаднику. Он не стал дожидаться и смотреть, достигла ли стрела цели. Сдавленный вскрик и пальба стали достаточно красноречивым ответом. Пули били в стволы деревьев и со свистом проносились сквозь листву, но свистели вдалеке. Никто не стрелял в ту сторону, куда на самом деле скрылся Сигеру. Жалкая картина. Возможно, чужеземцам на завоевание Японии понадобится куда меньше времени, чем он предполагал. И они ее, несомненно, завоюют, если нынешние самураи таковы.
Сигеру некоторое время наблюдал, как Кудо пытается заставить своих людей занять оборону под прикрытием нескольких могучих сосен. А потом, пока предатели продолжали палить куда-то в белый свет, зашел им в тыл.
