Вокруг бушевала огненная буря, и нечем было дышать.
Среди руин виднелись обгорелые останки людей, застигнутых в момент совокупления.
Сигеру сжал поводья и позволил коню самому выбирать путь.
Если он проведет еще сутки вдали от своего племянника, то станет поздно.
Увидев вдали всадников, семь человек в лохмотьях бросились в ближайшие кусты и затаились. Они были вооружены разношерстным оружием: три пики, четыре копья, старинный длинный меч с обоюдоострой заточкой и два кремневых пистолета — без кремней, пороха и пуль. Это были скорее мальчишки, чем мужчины, но страх и лишения оставили след на их лицах и состарили их до срока. Семь пар запавших глаз, выступающие челюсти и вырисовывающиеся под кожей зубы. Их лица превратились в черепа, едва покрытые плотью.
Если мы убъем его, то сможем съесть его лошадь, — мечтательно сказал один.
Его сосед насмешливо фыркнул.
Точно так же, как мы съели тех двух лошадей?
Откуда нам было знать, что у них пистолет?
И какой пистолет! — вмешался в разговор третий. — Он выстрелил много раз подряд, и его ни разу не перезаряжали!
Я уверен, что Итиро и Сансиро он тоже потряс — только вот не знаю, где они теперь, в Чистой земле или в царстве демонов.
У первого вырвалось сдавленное рыдание.
Мы были из одной деревни. Мы вместе выросли. Как я теперь посмотрю в глаза их родителям? Или родителям Синити?
Синити уже месяц как мертв. С чего вдруг ты о нем вспомнил?
Ему следовало вместе с нами кинуться в лес. А он, как дурак, побежал вдоль дороги.
Ему отсекли руку.
Ему развалили голову надвое.
Хотя уже миновал месяц, все они до сих пор помнили то происшествие в мельчайших подробностях. Ведь именно с него началось преследующее их сплошное невезение. Их забрали из родных деревень и вели к берегу Внутреннего моря, где расположилось основная часть войска князя Гэйхо. И тут их отряд повстречался с самураями из другой провинции. Их было немного, но они были яростны и беспощадны. В короткой схватке десятеро из их отряда погибли, а остальные разбежались. Все их командиры были убиты, и они не знали, что делать дальше. А потому пошли, куда глаза глядят. Они жили на подножном корму, подобно оленям и кроликам. Они были крестьянами, а не охотниками. Они пытались выследить какую-нибудь дичь, но у них ничего не получалось. Два дня назад, обезумев от голода, они напали на самурая, выглядевшего хрупким и изящным, словно девушка, и его спутницу-чужеземку, — а в результате Итиро и Сансиро погибли от пуль.
Первый парень коснулся деревянных четок, висящих у него на шее.
Наверное, мне следует вернуть эти четки его матери и попросить прощения за то, что он умер, а я жив.
Да брось! Ты хочешь повидаться не с его матерью, а с его сестрой. Она такая красотка!
Мы больше не увидим ничьих матерей и сестер — даже собственных. Вы что, забыли? Мы же дезертиры! Дурачье! Их казнят за наше преступление, вместе с остальными нашими родичами, или продадут в рабство. А может, уже продали или казнили.
Ну, спасибо. Ты утешишь…
Может, у этого самурая нет пистолета.
Зато есть два меча. Тоже не порадуешься.
А может, и нет. Смотри! Он ранен.
И вправду, на одежде приближающегося путника темнели пятна крови. Лицо и волосы тоже были покрыты коркой засохшей крови. Внезапно он натянул поводья и заставил коня остановиться.
Нет-нет, — сказал самурай. — Не сюда. Здесь их слишком много.
Что он увидел?
Что-то, чего нет. Он потерял много крови. Наверное, он умирает.
Тогда нам наконец-то повезло. Давайте нападем на него.
Подожди. Он движется сюда. Мы захватим его врасплох.
Вот сюда, за башни, — сказал самурай. — Мы прокрадемся за ними.
И он заставил коня свернуть с тропы. Настороженно оглядываясь через плечо, он поехал к каменистому склону, на котором прятались семеро дезертиров.
Я уже чувствую запах конины, — сказал один из дезертиров и облизнулся.
Тише. Не шевелитесь. А теперь — все вместе. Давай!
Он был привязан к сиденью, и не мог сбежать. Неведомая сила прижала его к спинке сиденья. Уши заполнил слабый непрерывный вой, какой бывает при очень сильном ветре — только этот ветер был не живым, а мертвым. Стены изгибались, образуя небольшую камеру высотой чуть больше человеческого роста. Комната была узкой и очень длинной. Впереди, позади и справа стояли такие же сиденья, и в них тоже сидели привязанные пленники. Слева располагалось маленькое круглое окно. Сигеру не хотел смотреть в него, но чья-то воля, превосходящая его собственную, вынудила его повернуть голову.
Он увидел огромный город, сверкающий огнями. Город стремительно уходил куда-то вниз. То ли город проваливался в преисподнюю, то ли комната, в которой сидел Сигеру, отрывалась от земли. И то, и другое казалось равно невозможным.
Он пока еще не превратился в раба. Но вскоре превратится. Разум его находился в когтях у демонов, и эти когти сжимались.
Сигеру видел все вокруг через кровавую дымку. Он бросил поводья и выхватил мечи. Пусть конь делает, что хочет. А сам он будет убивать демонов, пока у него будут оставаться силы. А потом умрет.
