— Ты ещё хочешь на мне жениться?
— Да.
— Я согласна.
Младший принц хмыкнул. Растрепал её волосы.
— Я знаю, — поддразнил её. — И знал, что ты придёшь поговорить.
— То есть, ты меня ждал?
Осень рассердилась, попыталась отстраниться, но Дезирэ удержал её:
— Ждал. Не злись. Пожалуйста. Просто ты же Осень, тебе всегда надо поговорить, обсудить и во всём досконально разобраться. А я всё время об этом забываю.
Она ткнулась лбом в его висок. Помолчала, а потом тихо спросила:
— Ты больше не Пёс бездны?
— Нет.
— То есть, ты стал добрым? И что теперь? Ты подавлен? Растерян? Ты…
Дезирэ снова рассмеялся. Поцеловал её в висок, а потом лизнул:
— Уволь от психологических консультаций. Ты хочешь быть королевой?
Осень смутилась:
— Да. Герман и Мари хотят вернуться в Первомир. Они звали меня с собой, но я подумала, что сначала надо провести водопровод и канализацию. Ну и хоть какие-то школы построить… Шестнадцатый век, а даже университета нет! Кто вообще придумал этот странный мир⁈ Позор! Ну и больницы… и….
Эй заржал, растрепал её волосы:
— Капец, Осень. Ты как всегда. Как же мне не хватало вот этой чепухи. Строй. У тебя получится. Я буду твоим личным псом бездны, отвечающим за твою безопасность и буду делать всё то, что нужно любой королеве, но что ты делать не любишь. В конце концов, я — бывший глава отдела сыска и дознания.
— Ты… нет, Эй, никаких пыток!
Она уставилась на него в ужасе. Эй чмокнул девушку в нос и развёл руками:
— Я их тоже не люблю. Плаха как-то надёжнее дыбы…
Осень поняла, что он шутит, одновременно разозлилась и выдохнула с облегчением. Всё же видеть его непривычно мягким было как-то… неправильно. А тут хотя бы Эй как Эй, а не печальный прекрасный принц. «Странно, — подумала она, — как можно любить того, кто постоянно тебя бесит и любить именно за то, что бесит?», но не удержалась: потянулась и поцеловала его в губы. Первая. Эй тихо зарычал, притянул девушку к себе и прохрипел:
— Пусть только попробуют отнять…
Ему хотелось драться. И любить. А потом снова драться.
Гильом сидел за просторным столом кабинета, просматривал документы невидящим взглядом и постукивал указательным пальцем, что всегда служило у короля признаком раздражения. Двери распахнулись, и в кабинет без спроса влетела Белоснежка.
— Неужели? — удивился Гильом. — Что ж, сейчас подойду…
Ему не нужно было бы оборачиваться, чтобы понять, кто это. А кто ещё, кроме королевы, собственно, может войти в кабинет, не постучавшись? Узнавать, что случилось, также не было необходимости: он знал, что супруга привезла из Старого города редкое растение степей: iris pumila, или карликовый ирис, и, разумеется, ожидала его цветения.
Король поднялся, подошёл к жене, взял и поцеловал её руку повыше рабочей перчатки, а затем щёку. Возбуждённость, блестящие глаза, растрёпанная причёска, разрумянившееся лицо супруги поразили его.
— Ты горячая, — заметил он.
— Нет, я не простудилась, — Белоснежкой нетерпеливо потянула мужа за собой. — И что ответил Марион? Слушай, ему скоро тридцать лет… пора ведь уже остепениться и стать нормальным принцем?
Гильом удивился ещё сильнее. Ответ Мариона был очевиден. Не столько из характера принца, которого королева всё же плохо знала, сколько по реакции самого Гильома. «Что ж там за цветок такой, что Снежка так невнимательна?» — подумал он.
Они прошли по внутренней аркаде и оказались в небольшом квадратном зимнем садике с мраморной статуей прекрасной полуобнажённой девушки. Со скамеечки поднялся высокий юноша в чёрном, хмурый и сдержанный.
«Белоснежка не предупредила о том, что у нас гости» — снова удивился Гильом и приветливо кивнул послу великого кагана:
— Приветствую тебя, Кариолан, Седьмой ворон Утренней звезды. С миром ли ты приехал в Эрталию?
— Повелитель передаёт привет тебе, о король Родопсии. И твоей прекрасной супруге… — ворон запнулся: называть женщину повелительницей, королевой или как-то так ему явно было непривычно. Но он всё же преодолел затруднение: — королеве Эрталии. Каган ищет мира и торговли.
Гильом улыбнулся:
— Что ж. Мир и торговля — это дары богов. История не помнит примеров союза Королевств за Горами и кочевников Великих степей, но не история делает людей, а люди — историю. Не так ли?
Король прошёл вперёд, и его взгляд выцепил среди причудливых растений, нашедший себе место под стеклянной крышей оранжереи, маленький скромный цветок с прикорневыми длинно-ланцетными сизоватыми листьями. И снова Гильом удивился: ирис даже не планировал распуститься. «Что же тогда взволновало Снежку?». Мужчина внимательно покосился на жену. Белоснежка хмурилась и покусывала губу.
— Думаю, — улыбнулась она, — мы могли бы обсудить союз за ужином, не так ли, Ваше величество?
— Полагаю, ужин располагает к таким беседам.
Гильом присел рядом с цветком, приподнял пальцем сизый, плотно сомкнутый бутон и задумался. Что-то тут было не так. Что случилось? А, главное, зачем его, Гильома, позвали в сад?
— Благодарю, — ворон поклонился и вдруг добавил: — очень красивая статуя.
— Это не статуя. Это моя мама. Просто её заколдовала злая ведьма.
