Все уставились на него. Бертран провёл руками по светло-рыжему ёршику волос:
— Экология, — пояснил туманно. — Пока вы не перетащили из Первомира все эти атомные станции и прочую научно-техническую лабудень, мои волосы воспрянули духом от чистоты горного воздуха и отсутствия радиации, надо полагать. И я подумал, а не познакомиться ли мне с зятем поближе? Всё же родня теперь. В общем, мы договорились со Снежкой что, если ты, Май, не против, главнокомандующим вместо Мариона стану я. Будем считать это командировкой. Но, разумеется, для начала я создам комфортную среду. Стиралку там, например. Моя жена ни в одном из миров руками стирать не будет.
И с укором посмотрел на зятя.
— Па-ап! — тут же раздалось предупреждающее.
— Ладно-ладно. Ты бы хоть в сад выглянула. Я там тебе коняшку подобрал.
Аня саркастично хмыкнула, но всё же послушно направилась из комнаты:
— Ты, конечно, неплохо в них разбираешься, но после Арабеля-то…
И завизжала, а потом повисла у отца на шее и принялась целовать его щетинистые щёки. Между дремлющих зимних корявых яблонь стоял красно-белый байк.
— Господи, пап… но как? Ты банк ограбил?
— Даже если так. Чего не сделаешь для дочки, — рассмеялся Бертран.
Аня запрыгнула в седло, взревел мотор. Взметнулся искрящийся снег.
— Бардак какой-то делаете из Эрталии, — вздохнула Майя, показываясь в дверях. — Мотоцикл в средневековье! Придумал тоже. А если серьёзно? Такой же миллионов… дцать стоит.
— Да так… продал кое-что из эпохи тюдоров на чёрном рынке, — довольно ухмыльнулся Бертран.
— Вот же… жук ты, а не Котяра. И когда успел?
Майя положила голову мужу на плечо.
— Так что? — спросил тот тихо. — Поживём в Эрталии какое-то время?
— Я не против. Всё же внуки… Кто за ними присмотрит, пока папенька распевает под гитару, а маменька носится по горам на мотоцикле?
Бертран снова расплылся в улыбке. Он знал, что жена счастлива, хоть ворчит. К тому же теперь, когда у них есть Арабель, и башня Смерти исправно работает воротами в «тот мир», а время синхронизировано, почему бы и нет?
Но ближе к вечеру, когда Бертран и Майя всё же вернулись в свою уютную квартиру в Санкт-Петербурге, Марион, обнимающий жену, тихонько спросил её, лежа в постели:
— Как ты выбралась из зеркального коридора?
Они не виделись с того дня, как покинули башню, и Марион встал во главе войска, а Аня полетела на крылатой лошади забирать Эртика.
— Я не выбралась. Меня вывел Фаэрт. Он привёл меня в свои кошмары. Из своих я бы не выбралась совсем.
Принц коснулся губами её волос, и Аня поуютнее устроилась у него под мышкой.
— Знаешь, — прошептала она, — он ведь создал этот мир. Он так отчаянно в него верил, что возникла Эрталия, отражающая его надежду. Это какой силы должна быть вера человека? Этьен, так его звали, был рабом веке в тринадцатом, где-то в Турции, насколько я поняла… Ну то есть, Турции ещё, конечно, не было тогда… Но ты понимаешь, да? Нет? Я попросила папу притащить ноут, закачав в него всякое. Я тебе покажу… Так вот, последний хозяин Этьена зарабатывал деньги на ставках. Бои без правил, ну вот это всё, знаешь? И Этьен по ночам мечтал о прекрасном сказочном мире… И однажды в него шагнул. И оказался здесь. И поначалу всё было очень хорошо. А потом он решил привести сюда других. Обиженных и угнетённых из Первомира. И вот тогда пошла всякая всячина с убийствами, войной и вот этим всем.
Они замолчали. Их дыхание смешивалось, и дыхание спящих малышей — тоже.
— Ты расстроилась, что я отказался от предложения Гильома? — прямо спросил Марион. — Ты сейчас могла бы переехать во дворец. Ведь ты же принцесса, сестра короля. По мужу.
У них не было обыкновения врать друг другу. Одно дело поддерживать репутацию другого в глазах окружающих, и совсем иное — обманывать наедине.
Аня задумалась.
— Нет, — сказала спустя минут десять. — Нет. Дворцы — это прекрасно. И я не против роскоши и богатства, да и помощь с детьми и готовкой мне бы не помешала, но… Папа притащил генератор. Притащит ещё. Всё наладится. И стиралка будет, и холодильник. А жить во дворце это… Посторонние люди, этикет, все условности… Опять же, даже фильм на ноуте не посмотришь — обязательно сломаешь психику какому-нибудь не в меру любопытному слуге. И потом… я действительно рада, что ты с нами. И с детьми. Они улыбаются, когда тебя видят, а Нина вчера сказала: «атю». Это что-то вроде «отец» в её представлении.
Они замолчали. А потом Марион тихонько и хрипловато запел ей на ухо:
— Откуда? — изумилась она.
— Пока мы с Эртом выбирали электроплиту в магазине, — тщательно выговаривая незнакомые слова, пояснил принц, — я услышал эту песню. Мне кажется, она про нас с тобой. Сказать тебе, чего я хочу по-настоящему?
Она приподнялась на локте и заглянула в его лицо, немного светлеющее в темноте. Он верно понял её молчание.
