Снова завернувшись во всё, во что можно было завернуться, а заодно вспомнив про бесследно пропавшую шкуру, послужившую несчастному маркизу одеждой, я задумалась. Мой прекрасный план заключался в том, что лягушка превращается в человека, во-первых, ночью, а во-вторых, в тепле. Насчёт последнего я не была уверена, но очень на это надеялась, поэтому Армана я нарочно оставила под корягой, чтобы он случайно не превратился в человека не вовремя. Ночью я должна была прокрасться к коням, забрать того, который принадлежал Эйдэну и который меня уже более-менее знал, переодеться в женское, а маркизу дать свой мужской костюм. А потом скакать не куда-либо, а в замок Спящей красавицы. То, что его мне показал сам Третий ворон настораживало, но вариантов особо не было.
А тут вот мои тюремщики решили устроить вечер песен.
Впрочем, песни оказались прекрасными. Пели на два или три голоса (я не сильна в музыке), и от резонанса всё почти вибрировало. Казалось, что по бескрайним степям, по морю трав скачут табуны лошадей с развевающимися гривами.
Моя одежда промокла насквозь (во время снежных игр я ещё и в сугробе повалялась как следует), и меня ощутимо начало знобить. Я всё куталась и куталась в попоны, их было много — целая гора, но всё равно меня трясло от пяточек до мизинчиков, и зубы клацали.
А если бы проводил Эйдэн, он бы это заметил…
А если бы… Мне вспомнились насмешливые глаза, и вдруг обдало жаром, словно я оказалась в прачечной, в которой кипятилось бельё. Я задыхалась от клубов паров, по лицу и спине тёк пот, и в то же время меня трясло от озноба. Кто-то облизывал мне лицо, кто-то тявкнул, потом зарычал, схватил меня за рукав, слегка цапнул за нос, но…
Веки налились свинцом. Каменные, совсем каменные — не открыть. И я таяла, как снежная баба, ловила ртом воздух, но его не было.
— Потом, Гарм, потом… я немного полежу…
Пёс стих, а меня раскачивало на волнах, и потом навалился сон без сновидений.
— Вставай.
Это Гарм меня зовёт? Арман? Я чуть не проспала, у нас побег. Приподнялась на одной руке, силясь открыть глаза. Видимо, ночью у меня был жар, но сейчас я чувствовала себя намного лучше.
— Я заснула, — прошептала виновато.
— Слуцается, — рассмеялся Эйдэн. — По ноцам. Главное свадьбу не проспи. Вставай, выезжаем.
Что? Уже утро⁈
— Но… ведь ещё совсем темно и…
— Нам ехать на Волций перевал, это ещё далеко. Нужно успеть.
Какой ужас! Элис, как ты могла! Ты проспала свою свободу… Я почувствовала, как от осознания ужаса произошедшего заледенели ноги.
— Я не могу, — прошептала я отчаянием, — я…
Это была последняя ночь перед свадьбой. Последняя! Я должна была встать… Ох, Элис! Я всхлипнула, закрыла руками лицо. И Арман поедет со мной в Великую степь, и я… я сегодня стану женой дикаря, а ночью… Ох.
И тут вдруг у меня появилась мысль. Я схватила Третьего ворона за руку.
— Эйдэн, а… наша с Кариоланом первая брачная ночь будет тоже в шатре?
— М?
— Пожалуйста, нет! Это ужасно. Ты не понимаешь. Я ведь не привыкла вот к этому… А первая брачная ночь не повторится… Я слышала, где-то на Волчьем перевале есть трактир. Неужели мы не можем на ночь остановиться там? Комната, печка, ванная… Я ужасно грязная, Эйдэн! Я так не могу!
Мужчина тихо рассмеялся.
— Ну пожалуйста, — продолжала упрашивать я, вложив всю жалобность в голос, так как в шатре было тепло. — Мне и так будет плохо, а в таких условиях… Я не думаю, что это вот прям дорого стоит… И потом, лошади тоже нуждаются в отдыхе, и…
— Для нас это опасно, — довольно мягко возразил Эйдэн. — Девоцка, мы…
Я обняла его, прижалась щекой к шее. От отчаяния я, кажется, снова плакала.
— Пожалуйста! Ты очень хорошо говоришь по-нашему, если ты будешь избегать слов с буквой «цэ», никто не догадается. Я умру, если всё произойдёт прямо здесь, на земле и… Ты просто никогда не был женщиной, ты не понимаешь…
— Не был, — рассмеялся он и вдруг погладил меня по волосам.
Не зная, что ещё сказать, я зажмурилась и взмолилась к небесам. И меня услышали.
— Ты мокрая. Одежда мокрая. Ты заболела? — он провёл рукой по моим волосам, по шее. — Хорошо. Но ты обещаешь, цто у Безликого алтаря дашь своё согласие Кариолану.
— Согласна.
А можно не давать? Впрочем, проверять я не собиралась. Эйдэн резко поднялся, потянул меня за руку.
— Сегодня ты едешь с Кариоланом, — произнёс сухо. — Поспеши.
И вышел. А как же Гарм? Я поторопилась покинуть шатёр следом за вороном. Гарм сидел в нескольких шагах от шатра, держал Лягуха в пасти и не смотрел на меня. Я тихонько его позвала. Пёсик повернулся, а потом резко отбежал в сторону, запрыгнул в седло впереди Эйдэна. Гарм на меня что… обиделся? А… собаки разве умеют обижаться? Ну и если даже умеют, то… Я растерялась.
Кариолан и Тэрлак о чём-то спорили невдалеке, и мой жених отчаянно злился, но пытался разговаривать почтительно.
— Тэрлак, я возьму её завтра…
— Кр, ты должен это сделать сейцас, — не соглашался Второй ворон.
Кариолан сердито обернулся на меня, закусил губу. Как же это неприятно, когда тебя кому-либо навязывают!
