— Заклинаю тебя, солнце, — нараспев произнёс Второй ворон, — всем жаром твоим, всем светом твоим, открой пути, помоги сестре нашей найти путь свой и защиту свою.
Все посмотрели на Криолана, тот отвёл взгляд.
— Не помню. А нельзя покороце? Какая разница все эти древние обряды…
— Я солнце, — выдохнул позади меня Эйдэн, понижая голос, — приближаюсь и выжигаю траву. Обращаю землю в песок. Превращаю озёра в луже. Я зной, я — жар, я — огонь. Дети плацут и просят у меня воды. Хотя бы каплю воды. Я — солнце. Я пожираю детей земли.
— Подул ветер, — продолжил Тэрлак невозмутимо, — нагнал туцу и исцезло солнце. Пришла ноц и съела пожирателя детей. О месяц, ты ведёшь странников. О, ясный ты освещаешь путь, когда темно. Помоги сестре нашей найти путь свой и защиту свою.
Кариолан покорно промямлил:
— Я месяц, я холоден как лёд… я… я…
И замолчал.
— Я месяц, я высоко в небе. Я лью на землю свет мёртвых. Я холоден, как лёд. Я жажду тёплой плоти и крови. Приди, сестра, и накорми меня тёплой плотью, приди и напои меня горяцей кровью.
Жизнерадостно так. Прекрасные у них обычаи… Я невольно вздрогнула.
— Пришёл рассвет, и небо посветлело. Пришёл рассвет, и месяц растаял. Утонул ледяной пожиратель целовецеской плоти. О звезда, светлая звезда утра, помоги сестре нашей найти путь свой и защиту свою.
— Кар, — мягко сказал Эйдэн, — если и это за тебя скажу я, то Элис будет уже моей женой, не твоей.
Кариолан тяжело вздохнул, и мне кажется мы с ним оба подумали одно и тоже. Жених начал без всякого энтузиазма, запинаясь едва ли не после каждого слова:
— Я звезда, звезда утренняя… слушай меня, невеста. Я — защита твоя и путь твой. Позови, и приду к тебе. Мой хлеб — твой хлеб. Мой шатёр — твой шатёр. Мой конь — твой конь. Возьми кольцо моё. Пока оно с тобою, каждый путь приведёт тебя ко мне.
— Протяни руку, — прошептал Эйдэн, а затем взял мою левую руку и протянул её седьмому ворону.
Жених снял с шеи цепочку, расстегнул и на его ладонь упало серебряное колечко. Он надел мне его на мизинец. Эйдэн как-то хрипло выдохнул над моим ухом.
— Забирай жену свою к себе на коня, Кариолан, — провозгласил Тэрлак и сбросил капюшон на спину.
Седьмой ворон взял меня за руку. Его рука немного дрожала. Я с отчаянием оглянулась на Эйдэна. Он смотрел на меня со странным выражением.
— Тэрлак, здесь недалеко есть гостиница. Сегодня мы остановимся там.
— Йд, нам…
— Мёртвая жена всё равно цто не жена, — скривил губы Третий ворон. — Здесь безлюдное место. Нас немногим меньше десяти. У нас есть ятаганы. Одна ноць, а дальше — великая степь.
Кариолан запрыгнул на коня, потянул меня к себе. Я кое-как вскарабкалась и услышала усталое:
— Хорошо. Тебе виднее.
Дрез я узнала не сразу, хотя она не то, чтобы вот прям сильно изменилась.
Постояльцев в трактире кроме нас не было, и хозяйка, вышедшая нам навстречу и распахнувшая деревянные ворота стены, с изумлением разглядывала нас большими тёмно-карими, словно сливы, глазами. В них искрилась радость и отчасти насмешка, розовые мягкие губы улыбались, и меня впервые за долгое время охватило чувство, что я дома. Рядом крутилась большая мохнатая собака, похожая на кремовое пирожное. Гарм, с видом победителя ехавший в седле Эйдэна, глухо зарычал при виде её.
— У нас нет десяти комнат, но мы можем предоставить вам шесть, — говорила Дрэз, держа в поднятой руке масляную лампу странной конструкции. — А как вам в них разместиться — решайте сами. Если есть какие-то предпочтения в еде — просьба озвучить заранее, потому что…
Эйдэн перебил её:
— Нет. Мы всеядны. У нас одно пожелание: ванная для женщины, широкая кровать в её комнате и хороший овёс лошадям. Если нет такой просторной конюшни…
— Есть. Сюда в основном добираются на лошадях. Моё имя Анна, с кем из вас я буду общаться по оплате и при случае необходимости?
— Со мной. Моё имя — Эйдэн.
Вороны спешились, шакалы приняли поводья. Гарм спрыгнул, подскочил ко мне и отчаянно залаял на кремовую собаку. Та припала на передние лапы и завиляла пышным хвостом. Я впервые видела такую: длинная чёлка падала ей на глаза, мохнатые уши свисали, словно два хвостика.
— У вас сука или кобель? — спросила меня Дрез деловито.
— К… мэ-э, — со вздохом ответила я.
— Это Гарм, — пришёл на выручку Эйдэн. — Если у вашей суки тецка, я его придержу.
Я наклонилась и потихоньку забрала Армана из пасти пёсика. Как только Гарм не перекусил ему лапку? А потом сделала вид, что споткнулась, и подбросила лягушку под крыльцо.
Внутри шале оказалось очень тепло и уютно. В руках Дрез вместо трости обнаружился мушкет, а за спиной вместо рюкзака оказался младенец, привязанный к женщине крест-накрест. Мы прошли на кухню, трапезная располагалась тут же. Хозяйка обернулась к нам, деловито убрала с лица пряди растрепавшихся волос:
