Дальше было так некультурно, что я сразу прикрыла уши. Стражник ринулся на пёсика. Гарм отскочил, повернулся хвостом и помахал им. Почему-то это выглядело просто ужасно обидно. Укушенный взвыл, ударил алебардой по месту, где миг назад находился пёсик. Гарм запрыгнул ему на плечо, спрыгнул за спиной и снова тяфкнул. Я бросилась было спасать его, но Арман схватил меня, зажал рот ладонью и буквально втиснул в стену, закрыв своей спиной.
— Ах ты тварюга! — вопил стражник.
Его голос всё удалялся. Я осторожно выглянула и увидела, что пострадавший бегает кругами, от то убегающего, то замирающего на месте Гарма, не замечая, что покидает пост.
— Пора, — шепнул Арман, сделал шаг, но тут стражник обернулся, и мы снова замерли, едва дыша.
— Вот же, тварь…
Укушенный задумался. Гарм подскочил прямо к его ноге, задрал лапку…
Под рёв взбешённого стражника мы юркнули за тяжёлую дверь, запертую лишь на щеколду: новых замков не успели ещё повесить. Десять ступенек вниз, три шага по коридору и вот она — темница.
— Надо было свечей взять, — прошептала я, споткнувшись в темноте и налетев на спину Армана.
— Кара, зажги свет, — донёсся из темноты усталый голос.
— А чё сразу я? — возмутился другой. — А сами вы чего не зажжёте?
— Ты знаешь: я обещала ему.
Кара, невидимая во тьме, простонала. Вспыхнул золотистый огонёк. Я попятилась, вжалась в Армана и замерла. Маленькая сияющая бабочка порхала, освещая запертую решётку. Её сияние становилось всё ярче и ярче, бабочка росла, и вскоре её крылья стали с мою ладонь, а я в глубине просторной, выше человеческого роста клетки увидела двух женщин: рыжеволосую, сонно жмурящуюся Кару и старушку, задумчиво играющую металлическим медальоном, на удивление большим, едва ли не больше ладони.
— Ты искала меня, девочка? — спросила старуха.
— Да… я… я хотела сказать: спасибо вам за Гарма, он ожил и…
— Хорошо, — кивнула она безучастно. — А за чем ещё ты пришла? Тебя прислала твоя принцесса?
— Нет, мы пришли сами. Вам нужно бежать, — я беспомощно оглянулась на Армана. — Им нужно бежать, пока Гарм отвлекает стражника. Иначе их завтра сожгут.
Маркиз попробовал открыть дверь решётки, но вот как раз тут висел замок. Арман попытался его разжать, потом разжать ножом…
— Бесполезно, — вздохнула старушка. — Время пришло. Слушай меня, девочка. Тебе нужно найти четверых ангелов раньше, чем мир будет уничтожен. Ничего не бойся, хотя… бояться можешь, но страшнее, чем ничто ничего в жизни нет.
— А кто эти четверо?
— Две женщины, стриженные, словно мужчины, и двое мужчин, один лысый, другой… странный. Ты поймёшь.
— И как я узнаю, что это они? Лысых много…
Старуха вдруг живо вскочила, прильнула к прутьям решётки, я отшатнулась невольно.
— Рентген. Скажи им, что тебе нужен рентген головного мозга. Они тотчас примут тебя за свою и спросят, не из Первомира ли ты.
— И что мне им сказать?
Она пожала плечами.
— Какая разница? Ты должна сделать так, чтобы они встретились с Авророй. Принцесса заколдована…
— Да, знаю, но Арман поцелуем снял колдовство…
Старуха рассмеялась. Кара как-то странно хихикнула:
— Только поцелуем? А что так скучно?
— Нет, Арман — герой не её романа. Всё не то, чем кажется. Мир рушится потому, что лишился своей основы. Сначала хранителя, а потом Пса бездны…
— Ты бредишь, Илиана, — проворчала Кара, — хранителя ещё туда-сюда, но пёс-то за какой морковкой нужен?
Мы с Арманом переглянулись. У него был весьма озадаченный вид.
— Пса бездны? — переспросила я. — Это те существа, о которых сказки рассказывают?
— Спроси своего спутника, пусть расскажет, — неожиданно посоветовала Кара.
Маркиз подтвердил:
— Я его действительно видел, вот только зачем нам чудовище?
— Пёс бездны важен для мира не меньше, чем хранитель, — терпеливо пояснила старушка. — Одна рука творит, другая — карает. Так получилось, что Аврора с ним связана и…
Вспышка. Яркая, фиолетовая. Я зажмурилась, закрыла лицо руками, но всё равно ослепла на несколько минут.
— Катя. Ты. Меня. Обманула.
Я приоткрыла пальцы и увидела…
Рыжего парнишку лет эдак… шестнадцати? Подростка в странной одежде: рубашка с очень-очень короткими рукавами, с рисунком какого-то скалящегося черепа, в синих простых штанах и с браслетиком, сплетённым из бусинок на левой руке. Зелёные глаза парнишки сверкали огнём. Старушка пожала плечами:
— Ну, извини, Этьен. Такая вот я сволочь. Ты не хочешь, случайно, спасти твой мир? Он так-то погибает.
Что? Вот этот… Я захлопала глазами. Паренёк фыркнул, скривил губы.
— Эко тебя, — пробормотала Кара, — уменьшило…
— Не хочу.
Старушка взяла паренька за руки, заглянула в глаза:
— Этьен… Ты всегда его спасал, что изменилось сейчас?
— Я больше не хранитель. Ты знаешь. И я устал.
— Этьен…
— Если этот мир не может сам себя спасти, то кому он нужен? — снова не согласился парень. — Я придумал его для тебя. Я сочинил тысячи сказок, но мне нужна была только ты. Я не хочу больше с этим возиться. С мелкими, злобными, глупыми, трусливыми людишками. Пошли. Нам здесь нечего делать.
— Здесь твой сын, — напомнила она.
