— И я! — Кара вскочила и уставила руки в боки. — Прекрасный мир! Шикарные мужчины, — она подмигнула Арману, — магия, сказки. Да что не так-то? Вот ты…
— Эрта я найду. И первомирцев заберу. Остальное — не моё дело.
— Этьен! — крикнули мы втроём — Илиана-Катя, Кара и я.
Рыжий посмотрел на нас, поджал губы.
— Ищите Дезирэ. Он отдал свою магию кому-то, а кому — никто не знает. Или сразу того, кому Дезирэ отдал магию, — посоветовал сухо. — И ту, которую забрал у меня, и свою. Если тот, кто её получил, примет её и станет псом бездны, если отдаст кому-то другому мою магию, то у мира снова появятся Хранитель и Волк. И тогда Ничто отступит.
— А Дезирэ жив? — тихо уточнила я. — Вы же сейчас о принце Дезирэ?
Зелёные глаза обожгли меня холодным взглядом:
— О нём. Но у него сотня имён. Он жив. В последний момент я зашвырнул его в Зазеркалье. Но не учёл, что у него есть маяк в этом мире. Куда затянуло Дезирэ, я понятия не имею. Но он, как и я, больше не владеет магией. Так что ищите лучше Пса бездны. Нового человека, которого наделили даром.
— Как? — прошептала я.
Ох ты ж боже мой! Час от часу не легче!
Этьен пожал плечами:
— Понятия не имею. Чем мог, тем помог.
И шагнул к чему-то мягко светящемуся на полу. К чему-то круглому, блестящему… Зеркальцу?
— Постойте! — крикнул Арман и тряхнул решётку, замок брякнул. — А где принцесса Шиповничек?
Рыжий обернулся:
— Её больше нет. Элис, возьми с собой Кару, она тебе поможет. Но учти: Карабос — фея не добрая. Доверять ей не стоит. А вот Армана лучше оставить в замке: стоит ему покинуть Старый город, и его проклятье к нему вернётся.
— Ты же обещал мне его снять! — воскликнула старушка сердито и топнула ногой.
— Прости, Кэт. Его проклял Дезирэ, который тогда обладал и своей, и моей магией. Но я сделал так, что маркиз тридцать лет пробыл лягушкой и до назначенного срока не постарел. Его проклятье тоже может снять лишь человек, которому Дезирэ отдал нашу магию. Никто иной. В этом мире нет такой силы, которая могла бы ей противостоять.
И он протянул Илиане руку.
— Подождите! — закричала я. — Так а как мне понять…
Но Этьен уже шагнул в зеркальце. Старушка оглянулась на миг, улыбнулась мне и скрылась следом. Оба исчезли.
— Не, ну подлецы же, да? — проворчала Кара в тишине. — Сами, значит, в Первомир умотали, да ещё и на рок-концерт, а меня оставили всё расхлёбывать! Эгоисты! Сволочи! Чтоб вам свежей мухи не видать, утырки!
«Трое из семи полетели за солнцем, — думала я, распахнув глаза. — Четверо остались солнца ждать… За солнцем. А солнце движется на запад, значит, трое полетели на запад. С востока. Эйдэн, Тэрлак и Кариолан, кто же ещё?»
Небо зарозовело невестой, чьих губ коснулся жених. И хлопья снега, мягко, бесшумно падающие на землю из кипени облаков, ложились на пожухшую траву.
— Будьте вы прокляты, черномазые ублюдки! — завопила Кара, сдунула прядь медных волос и стрельнула глазками в сторону Кара.
Мой муж отвернулся.
Мы стояли посреди степи, связанные по рукам и ногам, и дожидались вынесения приговора. Аэрг — первый ворон — нараспев произносил что-то на каркающе-свистящем языке своего народа. Я посмотрела в серые глаза Эйдэна. Его лицо было бесстрастно, а глаза напоминали стальные клинки.
Это было смешно: мы единственные знали, как спасти мир, но те, кто должен был нам помочь, нас казнят.
Я закрыла глаза. Попыталась понять: что мы сделали не так? Почему всё пошло не так?
Может, не стоило Арману красть для нас с Карой коней из королевской конюшни? Ну, после того как злая фея заставила металл замка́ превратиться в пряник, а потом сама же с удовольствием его съела, пока мы выбирались из темницы. Попутно наложила заклятье онемения и беспамятства на ошалевшего стражника. Правда, тут же исцелила ему укус на носу и другие последствия близкого знакомства с зубами Гарма.
А я ведь предлагала Арману остаться в замке! Зачем он вдруг решил сопровождать нас? Я покосилась на маркиза.
Всё же, какое у него мужественное лицо! И гордая посадка головы, и… Ни за что не скажешь, что не аристократ. Стои́т, распрямив плечи, словно статуя. Бесстрашный. Интересно, его тоже закопают или что-то другое сделают? Ведь в вороньем языке убить женщину и убить мужчину — разные слова.
Но хуже всего было то, что мы решили написать Авроре письмо, которое передаст Арман и которое объяснит принцессе, почему мы вдруг исчезли, и для этой цели остановились в небольшом перелеске за городом, уже после того, как Кара магией открыла городские ворота. Писала я — у меня был самый ровный почерк. А диктовали все.
— … прошу простить мне это своеволие, — диктуя, Арман ходил взад-вперёд и размахивал рукой, словно отрубая канаты от борта корабля, — но мой долг и…
— … жизнелюбие, — подсказывала Кара, лёжа на его плаще, брошенном прямо на траву, и попивая из мехов вино. Откуда она его украла — я даже не успела заметить.
Маркиз раздражённо оглянулся на неё:
— Помолчите, сделайте одолжение. Мой долг перед тремя королевствами и милосердие ко всем обитателям этого мира. Пёс бездны…
— … козёл и дебил…
