Его глаза засверкали торжеством, бородка тощей пикой выставилась вперёд. Мне до боли захотелось оглянуться на Эйдэна, но я вдруг поняла кое-что ещё: каган следил за мной. И он видел все мои взгляды, а потому и ударил именно так, чтобы вызвать в Кариолане естественную ревность. Вот только… он же просчитался? Чтобы ревновать, надо любить, а любви-то между нами и нет. Но что мне отвечать? Признаться, что это Аврора? Или нет? А если нет, то они отправятся на восток, навстречу с Великим Ничто и… погибнут? Нет? Что это за второе пророчество, о котором я и не слышала никогда?
— Отвецай, но не лги мне, женщина. Каждая твоя ложь будет стоить твоему мужу одного из цленов тела. Снацала левой руки, затем левой ноги…
Я закусила губу, отчаянно пытаясь понять, что сказать. Как же рано я решила перестать изображать сумасшедшую! Самым лучшим ответом сейчас бы стало «мэ»!
— Ох, нашли секрет! — насмешливо воскликнула Кара, о которой все, кроме неё самой, забыли. — Да её все видели! Вашу девицу-то из пророчества. Ну, в Старом городе точно все. Вот только никто не отпустит принцессу Аврору на бой с Великим Ничто, и меньше всех — её жених. А уж слово его папашки герцога-то повесомей всяких пророчеств будет!
Все посмотрели на неё. Кара невинно, но немного плутовски, улыбалась и хлопала медными ресницами.
— Кто ты, женщина? И цья? — ожидаемо откликнулся каган.
— Карабос, можно просто Кара. Ничья я… А нет, его вон невеста, — фея кивнула в сторону Эйдэна и одарила Охранша томным взглядом. Чуть причмокнула розовыми губками.
— Невеста Третьего ворона? — ощетинился всадник и сузил глаза. — Эйдэн, ты должен был спросить моего разрешения…
— Право неженатого, — сухо напомнил ворон.
Внезапно в разговор вмешался Аэрг:
— Это так.
— Сафат, — позвал каган, не сводя пристального взгляда с Кары, — кого ты желаешь больше: брата или сестру?
Из орды выступил вороной конь, и я не сразу разглядела за могучей шеей худенького ребёнка с удивительно жирным личиком и в богатой одежде. Его длинная кривая сабля была приторочена к седлу.
— Сына, — гордо и надменно изрёк малыш.
— Может, уступишь красавицу воронёнку? — ухмыльнулся каган. — Твоё время прошло, Эйдэн.
Третий ворон сделал вид, что задумался.
— Может, и уступлю, — согласился наконец. — Может, сыну. А хоцешь, владыка, и тебе. Любому из тех, кто победит меня в поединке. Я щедрый.
Воины вокруг расхохотались. Позади, видимо, стали спрашивать, о чём смех, и первые ряды начали передавать сведения назад, пересмеиваясь.
— Мы выступим против Великого Ницто, — громко объявил каган. — Но снацала возьмём Старый город, я заберу деву из пророцества, женюсь на ней и убью её жениха. Потому что так надлежит сделать.
Аргумент, ничего не скажешь.
Воины снова взревели и ударили саблями по небольшим круглым щитам. Я зажала уши.
— Аэрг, вели поставить мне шатёр. Я жду всех на совете, — велел каган и проехал вперёд.
Я стояла и ждала. Кочевники спешивались, стреноживали коней, разводили костры, и воздух звенел от цокающего говора.
— Ты хотел завладеть моей женой, — вдруг зло произнёс Кариолан, неподвижно стоявший рядом.
Эйдэн удивлённо посмотрел на него.
— Хотел бы, взял бы, — возразил устало.
— Хотел, цтобы меня убили, а ты войдёшь к ней.
— Кар, — я положила руку на его плечо, но встретила гневный взгляд потемневших глаз.
— Женщина молцит, когда говорят мужцины.
Эйдэн рассмеялся:
— Если мужцины болтают, как женщины, поцему бы и женщинам молцать?
— Ты лжец. Ты солгал кагану, цто не знаешь, где дева из пророцества, ты…
— Да? — Третий ворон приподнял брови. — Мне стыдно, о мой правдивый брат, который всегда говорит правду. И не позволяет ни себе, ни другу, ни жене лгать.
Я покраснела. Кариолан сбросил плащ и вынул саблю. Он был бледен и решителен, его зелёные глаза снова почернели. На этот раз от гнева.
— Иш та ке! — процедил Седьмой, немного дрожа от сдерживаемого бешенства.
— У тебя нет сына, Кар, — возразил Эйдэн.
Третий запрокинул голову и смотрел в небо.
— Если я погибну, Шестой ворон взойдёт на ложе к моей жене и восстановит род мой. Шестой, но не ты!
Ну, приехали.
— Вообще-то я против!
Эйдэн рассмеялся, глянул на меня.
— Я оставлю тебе жизнь твоего мужа, Элис.
— Обнажи саблю, трус! Иршат!
Воины, и без того косившиеся в нашу сторону, резко обернулись, и по их реакции я поняла: только что прозвучало непереносимое оскорбление.
— Обнажу. Но не сейцас. Мы попытаемся отнять друг у друга жизнь, о брат мой, но снацала всё же сделай жене твоей ребёнка. Сдержи слово перед каганом. Снацала мы возьмём Старый город и его жемчужину, а потом я отвечу на твой вызов.
Эйдэн наклонил голову в сторону Кариолана, прижал руку к груди, отвернулся и пошёл навстречу подъезжающему к нам русоволосому всаднику, чертами лица больше похожему на родопсийца, чем на обитателей степей.
— Герман! Ахтар цэйх! — воскликнул ворон тепло и радостно.
Всадник спрыгнул с коня, и они обнялись.
— Кариолан, — я потянула мужа за рукав, — зачем ты…
Но тот гневно глянул на меня, вырвал руку, вложил саблю в ножны, подхватил плащ и решительно зашагал прочь. Я бросилась было за ним, но Кара перехватила меня.
