Какой же он смешной всё-таки! Это радовало. Многие боятся показаться смешными, а я, например, смешных людей люблю намного больше, чем серьёзных. Кариолан был слишком серьёзен, и это пугало. Все самые отвратительные вещи совершаются с очень деловым лицом.
— Нет.
— Ну тогда тебе придётся выполнять все обязанности мужа самому.
— Какие? — переспросил он внезапно охрипшим голосом. Простудился что ли?
— Например, когда я расстроена, меня надо обнять и пожалеть. Можешь прямо сейчас начинать. Ещё можно погладить по голове. Это очень приятно. Я люблю, когда мои волосы гладят.
И он действительно неловко обнял меня и прижал к себе, немного расплющив мой нос. Грубовато погладил по волосам. Неуклюже, словно был медведем, а не вороном. Ну ладно, для начала вполне неплохо. Я тоже обняла его за пояс, прижалась щекой, чтобы спасти нос. Закрыла глаза.
— Пожалуйста, — прошептала, чувствуя, как засвербело в носу, — никогда не злись на меня. А если разозлился, просто поговори. Объясни. Не замыкайся, не убегай. Ты больше не один, с тобой я. И я не желаю тебе зла. Я — твоя жена и всегда на твоей стороне. Будь и ты на моей и со мной. Не бросай меня вот так.
Он уткнулся носом мне в макушку и молчал. А потом неожиданно шепнул:
— Хорошо.
От сердца разлилось тепло, а по щекам побежали слёзы. Да, нас поженили почти насильно, и мы были очень чужими друг другу людьми. Я даже язык их не знала! Ни языка, ни веры, ни традиций, но… было бы желание, да? Обоих.
Я вытерла слёзы и отстранилась, улыбаясь:
— Ты научишь меня своему языку?
— Ты плацешь? — испугался он. — Поцему?
— Я вообще плакса. Смешливая плакса. Я плачу потому, что я была одна, а теперь нас двое. Это слёзы радости, Риол. Я рада, что мы вдвоём.
Не хочу называть его ни Кр, ни Кар. Хочу, чтобы у него было только «моё» имя. Такое, каким его никто раньше не звал.
— Слёзы радости?
— Ну, я женщина. У нас такое бывает. Не у всех, есть очень строгие и мужественные женщины. А у меня вот так. Я плачу от горя и от радости тоже — плачу.
Он помолчал, обдумывая, потом кивнул, приняв ответ.
— Цэрдэш. Это означает плакса. Цэ это вода. Цэр — озеро. Дэш — утонуть. Дыш — утонувший человек, мокрое тело, утопленник. Озеро, в котором можно утонуть — плакса. Никогда не называй так мужцину, если не хоцешь, цтобы я его убил.
— Не поняла. Почему?
— Потому цто назвать женщину плаксой это шутка. Ласковая. Назвать так мужцину — оскорбление. Если мужцина оскорбил мужцину — они дерутся. Если оскорбление серьёзное — до смерти. Если женщина оскорбила мужцину, за неё отвецает её мужцина. Если ты оскорбишь кого-то, он вызовет на поединок меня, и я его убью. Если ты скажешь мужцине, цто он — цэрдэш, то ему придётся вызвать меня на смертельный бой.
Ну и порядочки у них…
— А если мужчина оскорбит женщину? Так можно?
— Тогда за неё выйдет мстить её мужцина, — терпеливо пояснил Кариолан.
Он снова сел на попону, постеленную на землю, скрестил ноги в лодыжках, положил руки на колени. У него был вид такого заправского учителя, что я невольно рассмеялась.
— А если свою женщину оскорбит?
— Зацем? — не понял Седьмой ворон.
— Просто так, потому что у него настроение плохое. Или… захотелось.
В зелёных глазах заплескалось недоумение:
— Оскорбляя свою женщину, мужцина оскорбляет себя. Зацем ему оскорблять себя?
— А если женщина оскорбит своего мужчину?
Боюсь, я совсем сломала Кариолана. Он застыл, пытаясь понять мой вопрос. Хмурился, морщился. Для верности зажмурился, но потом виновато взглянул на меня и несчастным голосом переспросил:
— Поясни.
Я честно и подробно попыталась объяснить. Теперь не только голос, всё лицо Кариолана стало по-детски несчастным:
— Но зацем? Это же её мужцина?
И я поняла, что для ворона мой вопрос прозвучал, как если бы я спросила, что будет, если лошадь съест своего всадника. Вздохнула. Ну ладно. Потом как-нибудь.
Мы варили обед, Кариолан учил меня языку, и я не стала ничего говорить про ситуацию с Эйдэном и предстоящий поединок: время ещё есть, и, надеюсь, у нас будет возможность обсудить всё это. Не сейчас. Не тогда, когда между нами установилось очень хрупкое доверие.
После обеда — или завтрака? — орда снялась и понеслась вперёд. Я сидела на крупе коня и прижималась к мужу, крепко обхватив его за узкую талию. А вот Кара ехала отдельно. Мчала на лихом гнедом скакуне. Перед тем, как искать Кариолана, я нашла фею, и мы отправили ещё одно послание Авроре, хотя сначала моя союзница и была против:
— А смысл? Ну узнает принцесска, что по её руку здесь целый поход собрался. И что? Ей даже убежать некуда. А сил герцога не хватит, чтобы противостоять орде. Да и вообще… так себе из неё принцесса. Прошлая была лучше…
Я попыталась расспросить, что значит «прошлая», но Кара столь хитро уворачивалась, что пришлось отложить момент истины на потом.
