Ворон, каркни на счастье полностью

*Иршат — суслик, очень серьёзное оскорбление у кочевников. Суслик считается у степняков предельно трусливым, похотливым и глупым существом. Есть даже позорная казнь сусликом: приговорённого бросают в яму, не давая еды. Спустя несколько дней к нему забрасывают суслика. Если несчастный съест бедную зверюшку, то человека отпускают. Кочевники верят, что душа суслика переселилась в человека, и приговорённый уже обречён. Как правило, придя в себя, человек отчаивается и кончает с собой. Так же кочевники верят, что суслики не делятся на самцов и самок, а являются гермафродитами, оплодотворяя друг друга. Ес-но никому не приходило в голову проверить это предание, т. к. даже смотреть на сусликов считается зазорным.

*Ахтар цэйх — цэйх женщина, ахтар — родиться. Тут что-то вроде «тебя родила женщина». Странный фразеологизм, конечно. На русский можно приблизительно перевести как «давно не виделись». Возможно, содержит намёк на то, что женщине для того, чтобы родить, нужно девять месяцев. Но это не точно. Интересно, что это выражение очень зависит от тона, в котором его произнесли. В иных случаях оно будет оскорбительно, подчёркивая медлительность человека. Сродни нашему «ну ты и капуша». Но в данном случае это выражение радости и не содержит ни малейших негативных подтекстов.

Кариолан молча сидел у костра, помешивал угли и думал о чём-то невесёлом. По щекам его ходили желваки. В котле кипело варево. Я молча села рядом, потянуло носом.

— Рагу? Ягнятина? Шафрану бы. И майоран.

— Конина, — буркнул Кар.

— Всё равно шафран бы подошёл. И розмарин. Да и майоран, в сущности…

Он оглянулся на меня.

— Чего ты хочешь?

Я обняла колени, положила на них щёку и посмотрела на мужа.

— Если о великом, то хочу, чтобы кто-то спас этот мир. Спящая дева или ещё кто-то. Чтобы никто ни с кем не воевал, и все были счастливы. А если в частности, то поесть. И добавить в похлёбку хотя бы розмарин, так будет вкуснее. Честно.

— Зачем ты пришла ко мне? — конкретизировал он.

— А к кому мне ещё идти? — удивилась я. — Ты мой муж. Я знаю, ты не очень-то того хотел, но тут ничего не поделаешь. Придётся меня любить и жалеть тебе.

Кариолан нахмурился, пытаясь понять мои слова и почувствовать: есть ли там скрытая издёвка. Издёвки не было, а насмешка — признаюсь — присутствовала, но осталась не замеченной.

— Любить и жалеть? — подозрительно переспросил муж.

— Ага. Нет, ты можешь ещё меня бить или унижать, некоторые мужья так поступают. Или игнорировать. Некоторые вообще заводят себе любовниц.

— Любовниц?

Он совершенно озадачился и растерянно захлопал глазами.

— Ну это такие женщины, которые берут на себя обязанности жены в постели, но…

Кариолан внезапно залился краской и отвернулся.

— У меня не будет любовниц, — проворчал сердито.

— Ну вот и хорошо, — похвалила я его, поднялась, заглянула в котёл и помешала длинной ложкой. — У меня тоже не будет любовников. Придётся тебе справляться самому.

Мясо, конечно, было порезано слишком крупно. Да ещё и куски очень разные по размеру. Молчание позади заставило меня снова обернуться. Кариолан смотрел на меня изумлёнными глазами, явно потерявшись.

— Любовников? — переспросил совершенно непонимающе.

— Ага. Это такие мужчины, которые…

— Я понял.

— В рагу мясо ты резал?

— Да. А причём тут…

— Позови меня в следующий раз. Я твоя жена или кто? Испокон века готовка — это занятие жён. Не знаешь, где у вас тут могут быть специи?

Ворон вскочил, подошёл и взял меня за плечи. Заглянул в лицо:

— Элис, подожди. Я не понимаю тебя.

— Специи это такие…

— Элис! — он нахмурился. — Ты сказала, цто у тебя не будет любовников…

— А надо чтоб были? — я невинно заморгала и изобразила растерянность и сожаление.