Он не расслаблялся. В слабость старческих колен у драконорожденных Рейтор больше не верил.
— Сколько вам, юноша? Пара десятков лет или около того? Дитя… Порядок не отмерил вашему роду достаточно времени, чтобы узнать. На пятой сотне становится ясно, что времена всегда одни и те же…
— Разве не все меняется? — вопрос Рейтор задал уже только для того, чтобы подобраться поближе.
Остался только шаг.
— Все меняется, в сути оставаясь неизменным, юный Ворон.
Лорд Эрбин демонстративно повернул руку ладонью вверх.
Вкладывая в морщинистую руку письмо, Рейтор распахнул глаза, отдавая приказ.
И… ничего не произошло. Успев только заметить усмешку на губах старика, Рейтор отлетел в сторону. Дракон перевоплотился мгновенно, но не накинулся, а махнул хвостом, пригвождая Рейтора к воде. Теряя сознание, Рейтор успел почувствовать ужас.
Не справился. Подвел. Не умер.
Просьба о прощении улетела куда-то в Око. Подхватила ли ее хоть одна птица, Рейтор не знал.
Без сознания он пробыл, кажется, недолго. По крайней мере остался в той же купальне, и все таким же мокрым. Только теперь лежал на каменном полу, а горло надежно сжимала рука голого старика. Достаточно опытного, судя по тому, что он сместил пальцы к основанию черепа, нажимая в центр нервного узла. То самое больное колено, на которое он жаловался, больно придавливало к земле, блокируя ребра. Не обратиться… Рейтор чувствовал, как онемели руки.
Дышалось плохо. Как минимум одно ребро было сломано.
— По правилам, которые я тоже нежно люблю, мы больше не ведем переговоры с вашим родом без блокирующего амулета. — Эрбин тряхнул второй рукой с зажатой в ней кулоном.
— Молодец. Давай, — просипел Рейтор.
— Что давать? — поинтересовался старик. — Смерть? Видишь ли, неразговорчивый юноша, для смерти рано. Нет, мы с тобой неторопливо поговорим. Разговоры многое решают… Гораздо больше, чем, молчание. Так что ты хотел?
— Помочиться… в твою тухлую водичку.
Острый коготь вонзился между ребер. Застонав от боли, Рейтор закашлялся.
— Сколько бы не прошло времени, времена одни и те же. И молодежь все та же. И Вороны… Еще раз. Зачем пришел? С какой целью? Кто послал?
За плечом склонившегося над ним старика вдруг показалось лицо отца. Рейтору подумалось, что у него галлюцинации.
— Я… Пришел ради…семьи, — едва выговорил он.
Камень с удобным углублением со всего размаха вписался в голову старика. Тот упал. Ногой откинув амулет, Наяр протянул сыну руку, помогая подняться. Правый бок Рейтора пронзила такая боль, что в глазах поплыли цветные круги, а темные стены показались красными. Во рту стояла кровь, в носу — запах тухлых яиц. Удерживая накатывающую тошноту, Рейтор приложил пальцы к виску Эрбина.
Вместе они втащили Эрбина обратно, уложили и оставили слугам. Те стояли, отвернувшись к стене — отец уже повлиял на них.
Затем полетели наверх — Рейтор не знал, каким чудом удалось обернуться. Думал, что не сможет, но расправить крылья сил хватило. Все это время не говорили, только отец бросил мысль:
Как он успел, откуда, почему оказался здесь, Рейтор не знал. Думать сил не было.
Шелест крыльев известил лорда Наяра о прибытии сына. Он не спеша прошелся по небольшой комнате. Шесть шагов в длину, четыре в ширину. Посчитал несколько раз.