Джейн сдалась – доводов во внутренних дебатах против слов Чингизхама у нее не осталось.
– Божечки… здесь же столько людей играют, – сказала она. – И вы не говорите им об опасности?
– Раньше делали попытки. Бесполезно. Игроки ничего не воспринимают всерьез, они тут веселятся, развлекаются. Остров дураков какой-то… Они называют нас Отщепенцами, полоумными, но знаете, какое безумие происходит в их собственных мозгах? На российских серверах ведут себя еще более-менее прилично, а на забугорных, тем более азиатских, – полный пипец. В некоторых гильдиях, к слову, есть традиция насиловать побежденных мэрлонок, какие посимпатичней. Искины по-настоящему не умирают, так что с точки зрения игроков некрофилией здесь и не пахнет. Они даже рейды собирают ради таких удовольствий и ходят в походы именно на женщин-боссов.
Вокруг сгущалась темнота. Дорога пошла под уклоном вверх и запетляла между холмами и озерами предгорья. Стрелец и Джейн не спали уже сутки, но даже не помышляли о сне – откровения Повстанца лишили их души покоя.
– А если это просто сюжетный поворот игры? – спросил Стрелец. – И никто всерьез не собирается захватывать Землю.
– Игры дальше нет, – ответил Чингизхам. – Вы теперь вне закона, вы теперь с нами. Вы – аутсайдеры.
– И что теперь делать?
– Обратно вас не пустят – это очевидно. Но и переселиться в ваши настоящие тела мэрлонцы не могут – и это единственная хорошая новость. Мы, изгои – те, кто не прошел отбор по психологическим параметрам, у нас врожденный иммунитет к такого рода вселениям. Все, что они могут нам сделать – запереть здесь, закрыть нам рты и максимально усложнить наше бытие. Большинство NPC не будут с вами сотрудничать, заданий теперь тоже никто не даст. Законопослушные аватары (мы их называем Шихами) не понимают вас и презирают. Выход здесь только один – восстание. Мы регулярно отправляем рейды на боссов, чтобы набрать как можно больше артефактов; мы устраиваем облавы на Ших, чтобы заполучить их экипировку. У нас развита целая подпольная сеть. Наш отряд, к примеру, ведет разведку в Вельзевуле и подбирает новичков. У каждого полиса ошиваются наши партизаны…
Чингизхам все говорил, а лицо Стрельца вдруг стало очень серьезным – таким решительным его никогда еще не видели в этой игре.
«Так значит, все это правда и мы действительно в опасности? Даже не совсем мы, а те, кто еще не знает на Земле об угрозе. Весточку им отсюда не подать… Черт меня дернул пойти за Вороном тогда… ах да, он обманул меня еще до того как «прилетел». Но ничего. Зато теперь мы в тылу врага… кажется, я начинаю понимать, зачем Ты говоришь со мной, зачем помогаешь мне. Не знаю, кто Ты, но знаю, чего Ты хочешь от меня. Только, пожалуйста, пусть я буду героем боевика, а не Евангелия».
Он оглядел спутников – их лица тоже были серьезны и вдумчивы, как будто каждый из них вел беседу со своим внутренним богом.
«Неужели Он говорит со всеми?.. Каждый аватар на Мэрлоне – главный герой, но главный герой спектакля, устроенного сценаристами. А как насчет действительности, не подвластной магам? Кто тут главный?.. Нет, ни Джейн, ни Чингизхам, ни остальные не знают Тебя так, как знаю я. Иначе то озеро не появилось бы на месте каменной пропасти».
Равнина закончилась, перед изгоями воздвиглась скальная стена. Отряд начал карабкался вверх по крутым склонам. Горы не скупились на препятствия для тех, кто собирался покорить их одинокую гордыню. Дорогу едва можно было различить в полутьме и под завалами; иногда приходилось совершать несколько попыток, чтобы маунты почти вертикально запрыгнули на удобный выступ. С неба сыпал редкий снежок и быстро таял, но холодно не было совершенно.
– Запоминайте дорогу, – сказал Чингизхам. – Туда, куда мы идем, другого пути нет. Два шага в сторону – и не запрыгнешь вверх, сколько не тужься. Эти горы вообще создавались недосягаемыми для аватаров, но первых Повстанцев так прижимали, что они буквально на стены полезли… ну и залезли вот. Это наша лагуна из «Пляжа», помните такой фильм, с ДиКаприо? Даже озеро есть.
