Какое-то время он ждал, в напряжении, что неприятель выскочит из темноты и полоснет серповидным кинжалом по горлу. Стрелец медленно кружился на месте, настраивая свои рефлексы на вспышку фиолетового света, которая возникнет, когда Джеймс распахнет Плащ-невидимку, чтобы нанести смертельный удар. Но ничего не происходило, кроме того, что ночные деревья кружили перед ним.
Лазутчик так и не показался. Когда начало мутить от головокружения, Стрелец свистнул коня и только собирался прыгнуть в седло, как вновь заметил остроухую тень – совсем рядом. Вспышку фонаря он проморгал, или ее не было вовсе, – не имеет значения, потому что никакого смертельного удара все равно не последовало. Требовалось лишь немного поработать мозгами, сопоставить факты и хлопнуть себя по лбу, чтобы воскликнуть:
«Во я болван! Аватары не отбрасывают тени, но маунты-то отбрасывают!»
Черный силуэт Джеймса стал поворачиваться к нему боком и неожиданно перестал напоминать голову Бэтмана – скорее вытянутую лошадиную морду. Так и есть. Остроухая тень повторяла любое движение одновременно с поворотом головы скакуна.
«Писец, уже от тени собственного маунта шарахаюсь. Рехнусь я с этим Лазом…»
Он продолжил путь, но чувство тревоги не осталось позади. Кто-то наблюдает за ним, кто-то должен за ним наблюдать. И не так, что просто видит его, скрываясь в кустах, а так, что врезается в саму его суть, читает мысли, глядит сквозь него в ночную темноту, и даже не просто темноту, а сквозь деревья, сквозь лес, сквозь пространство – и видит дальше за всем этим что-то другое, какую-то подлинную реальность, в которой Гэгэ – лишь плохо выдуманный персонаж. Этот кто-то был очень, очень, очень огромным и вечным. Настолько огромным и вечным, что вся жизнь Стрельца для этого кого-то уместилась бы в короткий рассказ.
«Наверно, это зрители. Я ведь главный герой чего-то-там… Блин, соберись тряпка! На тебя все смотрят!»
Он представил себя на большом экране в темном зале кинотеатра, а «камера»… допустим, справа – снимает в профиль его испуганное лицо, подозрительно скошенный в сторону «зрителей» взгляд, глупо распахнутый рот.
«Блин! а вдруг козюля прилипла к подбородку или щеке!» – спешно провел по лицу ладонью, вроде чисто.
В полумраке многолюдного зрительского зала, обращенного к ярко горящему прямоугольнику экрана в медиамирье, как будто зашуршали смешки. И вновь становится тихо. Наблюдают. Только шуршит поп-корн.
Или это Лес Лживых Камней так пугает его своей таинственной внутренней жизнью?
Сомнения тянут проверить. Он протянул руку в сторону предполагаемой «камеры» (вдруг упрется в твердую поверхность своей стороны «экрана» или ладонь провалится в другое, настоящее измерение?) – пустота. Поводил туда-сюда, словно вытирает стекло. Шагнул ближе на всякий случай – ничего, только воздух. Еще раз подозрительно глянул и скорчил забавную гримасу – никто больше не смеялся.
Действительно, показалось.
Стрелец целиком и полностью вернулся в настоящее, паранойя отступила. Никаких видеокамер и кинотеатров. Но на всякий случай принял более собранный, серьезный и энергичный вид. А потом, поставив коня на дыбы, резко сорвался в галоп и лихо перескочил через… довольно широкий ручей.
«А вот интересно, Ворон расскажет потом всем, что это я спас Мэрлон?.. Ну, конечно расскажет, все должны знать имена спасителей мира».
(Судя по всему, он чувствует меня. Приманка, которую он проглотил в четвертой главе, переварилась. Скоро он захочет узнать о себе больше и попытается выйти со мной на связь. Если Читателю до сих пор не ясна логика событий: это я, Автор, завел нашего форреста гампа в дремучий лес, воспользовавшись его заинтересованностью Джеймсом, чтобы временно отсечь от него посторонние шумы, «эманации» других действующих лиц, и этим создал благоприятные условия для погружения главгера в дебри его собственной души.)
Впереди между редкими стволами что-то белело.
Стрелец выехал на поляну, на которой стояло каменное сооружение, точнее, когда-то стояло каменное сооружение, а теперь только сваленные в кучу глыбы песчаника, сияющие под светом луны. Время не пощадило древнее строение, но еще можно было угадать цилиндры составных колонн, часть стен, металлический жертвенник в форме овального диска с отчетливой канавкой кровостоков, заплетенных в какой-то эзотерический узор. Крыша обвалилась: часть потолочных перекрытий время раскатало по поляне, частью придавила внутренности сооружения, а в центре свалена целая гора обломков, среди которых пульсировало что-то темное.
Гэгэ осторожно пробрался к центру руин по устланному мхом каменному полу и короткой лестнице. Его внимание привлек ограненный булыжник правильной формы, но треснувший и с округленными потоками дождей углами. К булыжнику была привинчена золотая табличка – язык выдавленных на ней символов был не знаком, но Стрелец понял: драгоценным металлом на Мэрлоне сорить так же неприлично, как на Земле, а значит, это какой-то особый валун. Сверху на камне были два углубления в форме человеческих стоп.
