Баронесса скользнула взглядом по строю солдат, что сопровождал их на набережную, и увидела Николая. Перед тем, как свита и слуги зашли на пароход, он успел вложить ей в руку небольшой букетик ландышей. И сейчас она поднесла ароматные цветы к носу, улыбнувшись ему на прощание. Он смотрел на нее, как человек смотрит на звезды в небе: они красивые и притягательные, но до них никогда не добраться и не дотронуться. Софья была для него недостижимой.
«Встретимся ли мы снова?» — подумала она. — «Если да, то что тогда?..»
Пароход загудел, и заключенных начали разгонять по каютам. Она еще раз оглянулась на него, Николай поймал ее взгляд, а потом смешался с толпой солдат на берегу.
— Часовым встать у каждой каюты и у туалетов! — кричал Хохряков сквозь гул моторов. — Двери держать открытыми днем и ночью! Разговаривать только по-русски! Всем понятно?
Пароход отчаливал под колокольный звон белоснежного Софийско-Успенского собора на холме. Тобольск прощался с Царской Семьей. Навсегда.
— Мама, что ты делаешь? — спросила Зоя, положив футляр со скрипкой на кровать.
— Выбираю, какие игрушки можно отдать семье Сидоровых. Ведь ты уже взрослая, они тебе уже не нужны.
— Они мне нужны! Они мне дороги как память, я сама решу кому и когда их отдать!
— Смотри-ка, как разошлась! — вспыхнула мать и пнула лежащую рядом с ней игрушечную собачку. — Какая же ты растешь жадная! И сама уже ими не играешь, и другим не хочешь подарить!
— Я это сделаю, когда сама решу!
— Эгоистка. Ни до кого тебе дела нет! Дети, у которых отцы погибли на войне, не то, что игрушек не видят, у них даже кушать нечего, — пристыдила мать, ткнув в нее указательным пальцем.
Исталина небрежно бросила Потапыча на кровать, застеленную покрывалом из разноцветных лоскутков.
— Кстати, почему он такой тяжелый? В нем что, опилки?
Зоя неуверенно кивнула.
— Ну и дешевка!
Она вышла, хлопнув дверью, оставив дочь утопать в чувстве вины.
«Может быть, она права? Я вцепилась в куклы, деревянные лошадки и зайчат, потому что настолько жадная…», — думала Зоя, сев к коробке с игрушками. Сердце стало тяжелым от накатившей печали. Она долго думала и решила отдать все, кроме Потапыча, перед тем как уедет на лето в деревню.
***
— Зоя, ты готова? — Ефим Петрович заглянул в комнату.
— Да, сумка собрана.
Он взял коричневый ридикюль, набитый под завязку, и Зоя последовала за ним на первый этаж, прихватив Потапыча.
— Медведя-то куда потащила? Оставь его дома, — недовольно буркнула мать, взбивая подушки на диване.
— Нет, мне без него будет одиноко.
Исталина картинно закатила глаза.
— А без меня тебе не будет одиноко?
— Конечно, будет, — через силу выдавила Зоя.
— То-то же. Мать — лучший друг. И без фокусов у бабушки! Чтобы не позорила меня перед людьми! Что обо мне подумают!
— Исталина, тебе не все равно, кто что думает? Пусть хоть ночами не спят, — усмехнулся Ефим.
Она махнула на него рукой и деловито ушла на кухню, откуда крикнула:
— И Бурана с собой забирайте, чтобы не скулил под окном. Пусть в деревне у бабки двор раскапывает.
Ефим Петрович отцепил пса. К лету он стал настоящим красавцем: сильным и крепким. Буран хорошо поддавался дрессировке, однако после освобождения хвостатый неизменно бегал полчаса сломя голову, обнюхивая кусты и деревья в округе. И только проверив владения и приветы от соседских собак, успокаивался и спокойно ходил рядом с хозяевами.
Вот и сейчас Зоя и Ефим Петрович ждали окончания его забега. Они стояли возле машины.
— Пусть лето пройдет отлично, — отец пожелал дочери. — Мы будем приезжать в гости.
— Там столько деревенских ребят! Скучно не будет, уверена. К тому же, в деревне всегда есть чем заняться.
Ефим загрузил сумки и авоськи в багажник, запустил Бурана на заднее сиденье, где он уютно устроился на подстилке из старой куртки, высунув язык. Двери захлопнулись, мотор зажужжал. Зелёный «Москвич» направлялся к паромной переправе через Иртыш.
***
Стоял жаркий июньский день. Зоя с Калерией Ксенофонтовной шли из единственного в деревне магазинчика. Не успели они от него отойти, как к павильону подъехал колхозный грузовик, за которым стеной тянулась дорожная пыль.
— Эй, народ! — закричал темноволосый паренек в тюбетейке, — наша деревня приглашает вас на татарский праздник! Забирайтесь в кузов! Через час отправляемся!
— Ба, давай поедем! — взмолилась Зоя.
— Хорошо. Только авоську с крупой домой отнесем да овцам нальем попить. Ой, жарко сегодня! — ответила бабушка, обмахиваясь платочком.
Когда они вернулись к машине, вокруг нее было полным-полно людей. Старушке Калерии разрешили сесть в кабину на мягкое сиденье, а Зоя с Бураном забрались в кузов. Он послушно сидел рядом с маленькой хозяйкой, высунув язык, и рассматривал деревенских, склонив голову набок.