До утра она не могла уснуть из-за нарастающей тревоги. Софья смотрела в открытую дверь на предрассветное небо. Сначала оно было темно-синим, потом сизым и теперь — розовым. Пароход загудел. Они прибывали в Тюмень.
Графиня Гендрикова проснулась от протяжного воя сирены и приподнялась на локте.
— Мы приехали? — спросила она сонно.
— Да, — кивнула Софья.
***
Пароход зашел в порт Тюмени. Софья сошла на берег сразу за детьми и домочадцами, и ее окружили два солдата. Она шла под конвоем вслед за матросом Нагорным, который нес Цесаревича. Впереди колонны шли три Великих Княжны, каждая так же, как и Софья, в сопровождении двух вооруженных солдат по обе стороны.
До железнодорожной станции их доставили в повозках. Рабочие на их глазах соединили ужасно грязные вагоны второго и третьего класса.
— Дети бывшего Императора и домочадцы сюда, — кричал Родионов. — Остальные в вагон для скота, там для вас поставили деревянные скамейки. — он обратился к учителям Цесаревича. — Можете не благодарить!
Он довольно улыбнулся и подошел к Хохрякову обсудить дальнейший ход дела.
Софья вошла в вагон и села рядом с генералом Татищевым. Всем жутко хотелось есть. Путешественники оглядывались по сторонам в поисках бабушек с корзинками, которые торговали пирожками. Софья вспомнила, как они с мисс Матер впервые приехали в Тюмень, тогда на перроне горожане продавали холодное мясо, хлеб, сыр и пироги. Ей стало так жаль себя, потому что в тот день они, аристократы, набросились на еду, словно голодные побитые собачонки, потому что в Петрограде все давно было по карточкам.
— Софья Карловна, — позвал ее лакей Императрицы Алексей Волков, — я захватил большую бутылку молока из Тобольска, кусок вареной говядины да булку хлеба. Если бы вы мне помогли, то мы могли сделать сэндвичи.
— У меня найдется складной нож, — Татищев начал шарить в карманах.
— А у меня есть пара стаканов, — сказала Великая Княжна Ольга и ушла в конец вагона к сестрам, чтобы открыть чемодан.
Пока Софья помогала Алексею делать бутерброды, генерал сказал в задумчивости:
— М-да, такое обращение не предвещает ничего хорошего от режима, установленного в Екатеринбурге. Я боюсь, что нас отделят от императорских детей.
Софья протянула ему хлеб с мясом и стакан молока.
— Говорите тише, чтобы девочки не услышали, — прошептала она.
— Как бы грустно это ни звучало, но наши дни сочтены, я это чувствую, — шмыгнула носом графиня Гендрикова. — Мне помогает только православная вера, она укрепилась во мне в последние месяцы заключения. Слишком много страданий нам пришлось перенести. Я совершенно отстранилась от материального и будто удаляюсь в высшие сферы, подальше от земных интересов.
Генерал Татищев положил ей руку на плечо.
— Будем верить в лучшее.
Лакей Волков вместе с Софьей отправились с едой в другую часть вагона, где расположились Великие Княжны и Цесаревич. Алексей был все еще слаб.
— Можно мне повидаться с мсье Жильяром? — спросил он у проходящего мимо Родионова.
— Нет! — отрезал тот и направился дальше, поскрипывая сапогами.
— Кажется, ему доставляет удовольствие отказывать нам и проявлять свою власть, — еле слышно шепнула Татьяна Ольге.
Софья положила перед ними хлеб с мясом. Она отметила, что они были спокойны и ни на что не жаловались.
***
Поезд мерно покачивался, увозя детей и свиту все дальше от Тобольска и Тюмени. Софья смотрела в окно, где почти ничего не было видно. Сумерки сгущались над верхушками деревьев и темной густой пеленой оседали в траве. В небе зажглись первые звезды. Они ей напомнили небольшие, но очень элегантные жемчужные серьги-капельки, которые ей подарил отец по случаю назначения фрейлиной, и подумала, что обязательно надела бы их на свою свадьбу… Мысль почему-то скользнула к Николаю, но она отогнала ее. Нехорошо думать о своем счастье в тяжелые для семьи Императора времена. Но через мгновение она снова вспомнила его голубые глаза с темной оторочкой и улыбнулась украдкой. «Надеюсь, мы еще увидимся…», — думала она, глядя на проплывающие мимо окон темные леса.
Еще она грустила из-за того, что в той коробочке осталась рубиновая брошка, подарок Великой Княжны Татьяны. Это было самое любимое ее украшение. Она была жизнерадостно-прекрасной, с теплым свечением, напоминала о времени, когда все было хорошо. Софье всегда особое удовольствие доставляло рассматривать украшения и носить их на праздники. «Когда вернусь в Тобольск, первым делом заберу в доме купца коробушку… Интересно, как там милая мисс Матер? Стало ли ей лучше?», — она отпила бледный чай из граненного стакана.
Баронессе на мгновение показалось, что поезд едет слишком долго. Может быть, их везут вообще не в Екатеринбург? Волнение начало ворочаться в душе, и как раз в этот момент поезд начал замедлять ход. После полуночи он остановился в темном лесу, далеко от города. Снаружи послышались голоса, мимо окон прошли несколько солдат с винтовками. Софья встревоженно посмотрела на Настеньку, и графиня ответила ей испуганным взглядом.
Дверь со скрежетом открылась, и в вагон вошли два незнакомых комиссара.