— Вы прибыли на товарную станцию Екатеринбурга, но так как сейчас ночь, вам придется остаться в поезде до утра, — сказал один из них и удалился к Хохрякову и Родионову, они что-то тихо обсуждали в темном закутке вагона.
Софья прилегла на подушку в раздумьях и не заметила, как задремала до утра. Проснувшись от нескольких часов беспокойного сна, она посмотрела в окно. Из свинцовых туч моросил дождь, платформа была грязная и мокрая, в лужах отражалось обшарпанное здание станции. Кругом шумел сосновый лес. Подняв глаза на коллег, поняла, что они тоже уже не спали. Прохлада утра обхватывала их шеи холодными пальцами, отчего они по очереди вздрагивали, встряхивая в теле остатки тепла. Двери вагона затрещали, и внутрь завалился комиссар. По его красному лицу с заплывшими глазами угадывалось особое отношение к выпивке.
— Я — комиссар Авдеев, — заорал он полупьяным голосом. — Приказываю всем покинуть вагон! Девицам выйти первыми, — он ткнул грязным пальцем на Великих Княжон. — Далее их братец. Потом все остальные.
— Детей везут к родителям? — спросила Софья у комиссаров.
Родионов и Хохряков проигнорировали ее вопрос, пройдя мимо.
Она подошла к Великим Княжнам и Цесаревичу, поцеловала и благословила каждого на прощание, едва сдерживая слезы.
— Софья Карловна, не переживайте, через час мы снова будем вместе! — сказала Татьяна, погладив ее по щеке, на что стоящий рядом часовой зловеще ухмыльнулся.
Ольга, Татьяна и Анастасия шли по платформе и несли в руках чемоданы и своих маленьких собачек. Софья смотрела в окно поезда, как Нагорный хотел помочь одной из них, но вооруженный солдат, шедший рядом с ними, что-то закричал и навел на него винтовку. Матрос покачал головой и понес Цесаревича дальше.
Софья и Настенька, держась за руки, молча смотрели, как дети царя садятся в экипажи с извозчиками. Через несколько минут платформа опустела, их увезли.
— Генерал Татищев, графиня Гендрикова, госпожа Шнейдер, камердинер Волков — вы отправляетесь в тюрьму, — небрежно кинул Авдеев, — в остальных более не нуждаемся, местный Совет рассмотрел ваши дела, вы свободны, можете идти на все четыре стороны, — и вышел из вагона.
Генерал взял руки Софьи в свои и заглянул ей в глаза. Она почувствовала, что они больше никогда не встретятся. Настенька обняла ее в слезах и шепнула ей на ухо, чтобы она была счастлива и постаралась выжить. Солдаты вывели арестованных, и Софья, было, направилась за ними, но охрана закрыла ей выход из вагона винтовками.
— Стоять, гражданочка! — грубо буркнул один из них.
И только когда их увезли, баронессе разрешили выйти. Софья шла по платформе и не знала, куда ей идти, ведь в Екатеринбурге она не знала ни души. Пепельное небо плакало вместе с ней по Царственным Узникам.
— Подождите! — кто-то крикнул сзади, но она не поняла, что обращаются к ней, и продолжала тихо плестись по платформе с потертым чемоданом.
Ее схватил за локоть какой-то солдат, отчего она вздрогнула.
— Не бойтесь! — сказал он. — Я покажу вам главную станцию, где стоит вагон с вашими людьми.
Она посмотрела на него с недоверием, но все же отправилась за ним. К ее удивлению, солдат сдержал слово и довел ее до вагона, где до сих пор находились слуги и учителя: мсье Жильяр и мистер Гиббс. Они обнялись и остались еще на ночь в вагоне, пока прислуга узнавала в городе, куда же отправили детей Царя.
***
— У меня постоянно такое чувство, будто за нами кто-то крадется. То же самое я чувствовала в Тобольске, — сказала Софья мистеру Гиббсу.
Они сидели в привокзальном ресторанчике и пили чай.
— Неудивительно, — фыркнул мсье Жильяр. — Ведь по обе стороны от нас сидят солдаты.
Софья огляделась вокруг. Через окно она видела, как по дороге ездили автомобили с комиссарами, с немецкими генералами и сестрами милосердия.
— Я узнал, что в Екатеринбург сегодня прибыла миссия Немецкого Красного Креста в связи с репарацией бывших военнопленных, — шепнул мсье Жильяр. — Большевики делают все, чтобы угодить им.
— Похоже, немцы теперь играют огромную роль после Брест-Литовского соглашения, — мистер Гиббс задумчиво потер щеку ладонью.
— Лично я им не доверяю, — Софья все еще смотрела в окно ресторана. — Мне кажется, мы все равно находимся с ними в состоянии войны. Думаю, что Император не признает мирный договор, заключенный большевиками с ними.
Официант принес чай, хлеб с маслом и джемом.
— Можем ли мы им как-то помочь? — спрашивала будто сама у себя Софья.
— Так, чтобы не навредить им, вряд ли, — ответил ей мистер Гиббс. — Слишком сильно мы раздражаем комиссаров. Кроме того, у нас мало денег, нам остается только ждать.
Софья подумала о своей коробке с драгоценностями, она сейчас жалела, что целое состояние было спрятано где-то в Тобольске. Где? Она и сама не знала. Предположила, что можно было бы поторговаться с большевиками и выкупить Царя с Семьей на эти деньги.
Они увидели в дверях вокзального ресторана кухонного служителя Пюрковского, он вернулся из города. Встретившись взглядом с Софьей, он подошел к их столику, что-то шепнул мистеру Гиббсу и быстро выскочил вон, ушел в сторону вагона.