Лера еще больше хмурилась, ища только ей подходящий способ взаимодействия со стихией. Не всегда учитель мог подсказать, как она должна действовать. Чаще всего приходилось действовать наощупь, инстинктивно. От напряжения на лбу и под носом выступили бисеринки пота. Было неимоверно тяжело — с таким мощным пламенем огневка еще не работала. Но раз Драгомир задал именно такое задание — значит уверен, что она справится. Должна! Невидимыми путами девушка оплетала цветок огня, потихоньку стягивая их. Огонь, сопротивлялся. Он хотел на волю, дотянуться до во-он тех деревьев, лизнуть пожухлую сырую траву, пробежаться по голым веткам кустов. Натянутые путы звенели, огонь не желал, чтобы его усмиряли. Еще немножечко, еще шажок… с мелодичным звоном путы лопнули и отступающее к костру пламя вновь радостно рвануло по дровяной дорожке.
Лера с несчастным видом проследила за огненным хвостом… Не смогла. Она не смогла! Хотелось по-детски закрыть лицо ладонями и расплакаться от обиды. Она ведь так старалась! Тряхнула головой, вновь вытянула перед собой руки, приготовившись продолжать.
— Хватит, — оборвал ее волхв и взмахом руки потушил костер, — если не подходит один способ — придумаешь другой. Но не сегодня.
— Почему! Я могу…
— Даже отсюда я чувствую, что твой резерв почти на нуле. Ты совершенно бездарно его используешь, Лера. Нужно дозировать по капле, а ты льешь полным ведром и впустую. Нужно жадничать, понимаешь? В хорошем смысле. Вкладывать чуть меньше сил, чем нужно. Забирая недостающее у огня. А ты действуешь ровно наоборот.
— Я стараюсь. Правда, — тихо произнесла Лера, виновато опуская голову. Пепельные волны закрыли лицо, словно она инстинктивно пыталась защититься от нападок. Волхву даже стало ее жаль. Он подстегивал огневку, заставляя учиться как можно быстрее. Словно чувствовал, что отпущенное время безжалостно утекает меж пальцев.
— Знаю. Я учу тебя, как могу. Но ты должна найти свой путь. Пойдем в дом.
В доме Драгомир привычно накормил девушку. Ежедневно, после занятий, хрупкое существо превращалось в маленькое прожорливое животное. Которое поглощало все, что выставлялось на стол. Потом неизменно извинялось, но через некоторое время вновь рыскало глазами в поисках съестного. Именно поэтому теперь на столе всегда стояла глубокая чаша с яблоками. Лера, даже не замечая, поглощала их в неимоверных количествах, чтобы унять просыпающийся голод. Огонь прожорлив, что поделать.
Сыто откинувшись на стену дома, девушка слегка осоловело проследила как дух-хранитель мгновенно убрал посуду со стола. Теперь, получив разрешение от волхва, он не прятался, но деликатно появлялся только по мере необходимости. Молчаливо поблагодарив его улыбкой, Лера посидела пару минут, блаженно смакуя чувство сытости, и со вздохом полезла за учебниками.
Драгомир, уже пересевший в любимое кресло, вскинул на нее глаза, но тут же уткнулся в книгу. Не падает от усталости — и то прогресс. Подхватив учебники, девушка несмело подошла к мужчине.
— А можно я тут, с вами посижу?
«А можно ты не будешь щеголять передо мной в этих шортах и майке!» — про себя подумал волхв. Но вслух заметил:
— Тут — это где? Здесь только одно кресло.
— Я знаю, что это кресло — только для вас. Или для Яры. И не претендую, — слегка улыбнулась Лера, — можно я на шкуре посижу?
— Зачем это? — насторожился волхв.
— Красивая очень. Давно хочу этот мех ногами взъерошить. Но без разрешения — никак не решусь.
«Ни за что!».
— Располагайся.
«Что я несу?»
Просияв от полученного разрешения, Лера торопливо уселась на шкуру, немедленно взъерошив ее пальцами босых ног.
— Ой, какая необычная шкурка! Снаружи жесткая, а внутри нежная. Словно человек: прячет мягкое нутро под колючками.
— Это подшерсток. Он вырастает поздней осенью и зимой. В это время у медведя самая лучшая шкура.
— Красивый, — ласково погладила темно-коричневый мех Лера, — а в жизни, наверное, был еще лучше. Жалко, что его убили.
— Он умер сам, — нехотя пояснил волхв, — его медведицу придавило упавшей сосной. Он умер рядом от разрыва сердца. Я разрешил охотникам забрать обоих. Они в благодарность подарили его шкуру мне. Не выбрасывать же!
— Красивый и верный, — задумчиво произнесла Лера, зарываясь пальцами в густой мех, — настоящий мужчина.
— Если ты мечтаешь о верности, то тебе к медведям или аистам. Потому что все мужики бегают «налево». Рано или поздно.
— Я вам не верю, — просто улыбнулась огневка, вскидывая на него янтарные глаза, — и я дождусь именно такого, который будет любить только меня.
— Тогда, из совершенно не свойственного мне человеколюбия, дам совет: не стоит смотреть в сторону бабников. Я про Яриного «сотника». Вот уж на ком клейма негде ставить.
— Я смотрю на него только потому, что у него приятная улыбка.
— Именно с этой улыбкой он тебя на лопатки и уложит.
— В каком смысле? — удивилась Лера.
— В прямом. На ближайшем сеновале завалит и полезет под юбку.
— Зачем вы наговариваете на человека?
