— Ох, да за что мне это все! Иди, токмо меня не выдавай, — женщина споро подскочила и повела их через кухню, кладовые, свернула в узкий коридор. Самолично отперла замок и выпустила девчонок наружу.
— Чтоб за ворота не ходили. Токмо тут будьте, — громко прошептала она девчонкам.
Но куда там! Взявшись за руки, стрекозы упорхнули, обходя людный двор по краешку.
— Ох, беды бы не случилось. Храни нас Макошь[1], — пробормотала старуха, хватаясь за оберег.
Смирена, держа обеих подруг за руки, вела их переходами княжеского терема. У Леры голова пошла кругом — резной снаружи, внутри тот был похож на муравейник с переходами, галереями и коридорами. Поняла, что нужно держаться девчонок, иначе сама никогда отсюда не выберется.
Долго плутали, пока не остановились возле какой-то двери.
— Линка, я далее побегу, на женскую половину. А вы уж тут сами. На кухню сгоняй, прихвати чего поесть. Скажешь — для меня. Матушка все одно не менее часа наряжаться будет и украшения выбирать. Дорогу далее найдешь?
— Конечно найду.
— Через западное крыло иди. Там народу менее всего.
— Да знаю я! Иди уже, — шутливо подтолкнула подругу миниатюрная Лина.
Смирена исчезла, взмахнув косой. Девушки дружно юркнули в дверь.
— Погоди, тут где-то свечи должны быть, — в полумраке зашептала Лина. Лера, не раздумывая, щелкнула пальцами. Загорелись сразу все свечи, что в комнате были. Рыженькая замерла с открытым ртом, держа в руке кресало.
— Это ты…?
— Получается — я, — девушка присела на лавку, ругая себя на все лады за беспечность. Запрещал Драгомир силу показывать, вдалбливал в ее голову бестолковую. Выходит — зря.
— Так этому тебя волхв учит, когда увозит самолично? А девки чего только не придумали, шептались про ерунду всякую. Выходит — восприемника Ведающий готовит?
— Это как?
— Я слыхала, что волхв, прежде чем уйти в мир иной али жениться, находит того, кто после него будет. Ему силу свою передает и землю, за которой смотрит. Да только мужским богам волхвы служат, а женским — там Макоши или Ладе — только женщины. А ты как же, ведь Драгомир — волхв Велеса?
— Да не готовит он меня никуда! Сама посуди, какой из меня волхв? И сам Драгомир молодой еще, чтобы помирать. Просто дар мой вот такой. Он учит меня им управлять.
— Чудно, право слово, — изумленно покачала Лина головой.
— Не выдавай меня только. Иначе мне влетит, сама знаешь как.
— А ты покажешь, что еще умеешь?
— Не умею я еще ничего толком. Учусь пока. Запомни, Лина — никому не слова, — девушка с силой сжала ладонь рыженькой.
— Все-все, молчу, как крада.
— Кто?
— Не кто, а что. Костер погребальный так называют.
— Пусть так. Главное — молчи.
— Поняла. Лучше на кухню сбегаю, съестным разживусь. Не испугаешься одна тут побыть?
— Кого? Бабайки из-под лавки? — рассмеялась Лера, — сходи, а то желудок волком воет.
— Жди, я мигом. Только засов закрой. Я тебе постучу условно: два потом три. Идет?
Резвой белкой метнулась девочка, вернувшись с завернутым в полотенце пирогом и кувшином напитка.
— Токмо кружек нет, — извинилась доставщица.
— Еда — главное. Садись быстрее
Достав засапожный кинжал, Лина аккуратно разрезала сладкий пирог. В комнате наступила тишина, обе активно работали челюстями, не до разговоров было. Утолив первый голод, Лера с любопытством повертела головой. Горница просторная. Как везде — печь, стол, лавки. Из комнаты еще двери идут, сейчас закрытые. Украшена красиво, мебель добротная.
— А чьи это комнаты? Хозяин нас тут не застукает?
— Так это командира хоромы, — пояснила девочка, — Яра тут жила, когда к нам приехала.
Вот как? «Приехала» — это значит попала сюда из нашего с ней мира.
— И как? Не боялась она?
— Яра? Боялась? — рассмеялась ученица, — это ее весь Миргород боялся, когда она в город выходить начала.
Оно и понятно. Если уж от учениц самые отпетые в городе драчуны шарахаются, то командиру рысей сам черт не брат.
— Здорово. Я бы тоже хотела… как она…
— Мы все хотим, как она. Да только одна она такая. И не повторить совсем. А мне командир жизнь спасла. Если бы не она, я бы на улице пропала.
— Ты беспризорничала?
— Ага. На улице оказалась, пришлось по-всякому крутиться, чтоб с голоду не помереть. Она меня и брать-то на отборе не хотела. Я ж совсем мелкая была, тщедушная. Так я ей в ноги бросилась, умоляла, всеми Богами заклинала, что все делать буду. Лишь бы на улицу не возвращаться. И не воровать по сумам и карманам.
Лера с удивлением посмотрела на девушку. Она была чуть выше, более мускулистая, но все одно — изящная, как кипарис. Яркие рыжие волосы заплетены в косу. Сейчас эта роскошь толщиной в мужскую руку вольготно перекинута через грудь. Огромные зеленые глаза, мелкие брызги веснушек и веселый, улыбающийся рот. В их паре княжна была заводилой, но теперь стало понятно, что рыженькая всего лишь немногословная. Учитывая, через что пройти пришлось, мямлей ее точно не назвать.
— Как вы все интересно живете, — задумчиво произнесла Лера.
— Как все, ничего такого. Ну что, пойдем? — девочка выжидающе посмотрела.
— Давай. Я наелась.
— И я. Надевай шапку и пойдем. Ох, и волосы у тебя, подруга. Такие странноявленные.
