Семён и Прохор внимательно слушали, стараясь запомнить каждое слово. Фёдор тоже подошёл, отложив работу.
— Всё это нужно тщательно измельчить и смешать в определённых пропорциях. Потом из этой смеси формируем изделия — чашки, блюдца, статуэтки — и сушим их. После сушки изделия обжигаем в печи при очень высокой температуре, гораздо выше, чем для обычных глиняных горшков.
— А как такой жар получить? — спросил Фёдор. — Наша печь осилит?
— Осилит. Мы изначально ее делали с запасом прочности. А поддув усилим, переставив скорость вращения вентилятора.
Семён задумчиво почесал бороду.
— Понимаю, барин. А после обжига что?
— После первого обжига получается так называемый бисквит — пористый, белый материал. Его нужно покрыть глазурью — это особая стекловидная масса, которую мы будем делать из тех же компонентов, но в других пропорциях, с добавлением извести и соды. Затем изделие обжигается второй раз, и глазурь плавится, образуя гладкое, блестящее покрытие.
— А цвет? — заинтересовался Прохор. — Можно разный цвет сделать?
— Конечно, — улыбнулся я. — Для этого в глазурь добавляют различные минералы. Например, кобальт даёт синий цвет, марганец — фиолетовый, медь — зелёный или красный, в зависимости от того, как её обжигать.
Глаза Прохора загорелись от восторга. Семён тоже выглядел воодушевлённым.
— Потом нужно будет также у кузнеца заказать разные формы, — продолжил я, — чтобы, если, допустим, делать фарфоровые блюдечки и чашечки, чтобы они получались абсолютно одинаковые. Чтобы продавать комплектами.
— Интересная задумка, — сказал Семён, вставая и подкладывая ещё угля в печь. — Но это же будет зимой. Нужно будет меха как-то сделать, чтобы руками не крутить, не работать. Зимой-то колесо встанет.
Он был прав. Зимой река замёрзнет, и водяное колесо, которое приводило в движение вентилятор, остановится. Нужно было придумать другой способ нагнетания воздуха в печь.
— Ну, ничего, что-то придумаем, — ответил я, а сам уже думал, что можно было бы сделать что-то по типу велосипеда и приделать систему приводов к вентилятору. Или, может, использовать силу ветра, установив на крыше мастерской что-то вроде ветряка. Но это потом, сейчас и так есть чем заняться.
Семён вернулся к работе, проверяя температуру в печи и состояние трубок. Реторта уже нагрелась до нужной температуры, и скоро должен был пойти первый светильный газ.
— Барин, — окликнул меня Семён, — а ведь если мы наладим производство фарфора, то это ж какие деньги будут! Фарфор-то нынче дорог, его только богатые покупают, да и то из-за границы возят.
— Именно, — кивнул я. — И не только деньги, Семён. Это и слава для нашей Уваровки, и работа для людей, и развитие ремесла. Представь, как будут говорить: «Уваровский фарфор — лучший в губернии!»
Семён довольно улыбнулся, явно представляя, как его изделия будут украшать столы не только местных помещиков, но, может быть, даже самого губернатора или столичных вельмож.
— Ну, до того ещё дожить надо, — практично заметил он. — А пока будем стекло делать да бутылки.
В это время из трубки начал выходить первый газ — бесцветный, с характерным запахом. Семён быстро подставил под трубку подготовленную ёмкость с песком, который должен был очиститься под воздействием газа.
— Пошёл! — радостно воскликнул он. — И смотрите, барин, как ровно идёт, без перебоев! Новая реторта лучше прежней работает.
Я с удовлетворением наблюдал за процессом. Всё шло как надо. Семён и его помощники справлялись отлично, производство налаживалось.
— Ладно, Семён, я пойду, — сказал я, поднимаясь. — У меня ещё дел много. А ты, как закончишь с этой партией, сразу начинай следующую. И запиши всё — сколько песка ушло, сколько угля, сколько времени заняло. Нам нужно будет рассчитать, сколько материалов заготовить на зиму.
— Сделаем, барин, — кивнул Семён. — Не беспокойтесь.
Выйдя из мастерской, я на мгновение остановился, глядя на реку. Быстрянка несла свои воды, крутя колесо, которое приводило в движение всё наше производство.
Увидев, что рядом стал крутиться Петька, я отвлёкся от своих мыслей.
— Что там у тебя с металлом? — спросил я, подходя ближе к его рабочему месту.
Петька просиял, словно только и ждал этого вопроса. Он показал на деревянный ящик.
— Вот, Егор Андреевич, глядите, — с гордостью произнёс он, открывая крышку ящика. — Отобрал с прошлых обработок песка и глины.
Петька с энтузиазмом засыпал всё содержимое ящика в большую металлическую ёмкость, похожую на котёл, только с более толстыми стенками.
— Вот, пока реторта будет нагреваться, раскалю тоже металл, — пояснил он, показывая на печь, которую уже растапливал его помощник. — Потом помогу Семёну с песка магнетитом отобрать металл, потом с глины. К вечеру, пока будет вариться стекло, скую пару кос.
— Ещё пару лопат сделай, — сказал я Петьке, оглядывая его мастерскую. — Те, что у нас есть, уже порядком износились, а работы в поле только прибавляется.
— Сделаем, барин, — кивнул Петька. К завтрему будут готовы, не извольте беспокоиться.
