— На меня похожий мальчик — это что-то новенькое, — поддразнила она. — А вот если девочка, то пусть лучше на папу похожа будет — рассудительная да хозяйственная.
Бусинка, которая всё это время дремала у печи, вдруг встрепенулась, подошла к кровати и запрыгнула прямо Машеньке на живот. Та осторожно погладила кошку, приговаривая:
— И ты хочешь с малышом познакомиться? Ну ничего, потерпи ещё немножко.
Вечером, когда стемнело, я затопил печь пожарче. Анфиса приготовила ужин — наваристый борщ, пироги с мясом и травяной чай с мёдом. Машенька ела с аппетитом, и я радовался, что обморок не отбил у неё желания нормально питаться.
— Машунь, — сказал я, наблюдая, как она уплетает второй пирожок, — завтра я поеду на лесопилку. Я пересел к ней на кровать и взял её руку:
— Ненадолго. И Ричарда попрошу, чтобы почаще к тебе заглядывал, проверял, как ты себя чувствуешь.
— Не нужно, Егорушка, — запротестовала она. — И так столько народу вокруг меня хлопочет. Анфиса из дому не выходит, Прасковья забегает, да маменька заглядывает часто…
— Нужно, — твёрдо сказал я. — После сегодняшнего я за тебя волнуюсь. А Ричард — врач, он лучше знает, на что обращать внимание.
Машенька вздохнула, но спорить не стала. Мы ещё немного поговорили и легли спать.
На следующее утро, после завтрака, я позвал Ричарда.
— Ричард, попрошу тебя об одном одолжении, — начал я серьёзно. — Несколько раз до обеда и несколько раз после обеда обязательно наведывайся ко мне домой и следи за состоянием Машеньки. Понимаешь, после вчерашнего я спокойно работать не смогу, если не буду знать, что за ней кто-то присматривает.
Ричард кивнул с пониманием:
— Конечно, Егор Андреевич. Буду заходить каждые два-три часа. И если что-то будет не так, сразу же пришлю за вами человека.
Анфиса, которая присутствовала при этом разговоре, тоже кивнула:
— Егор Андреевич, не переживайте, всё будет сделано. Буду следить за ней, как за родной дочкой. И кушать заставлю, и отдыхать уложу, если что.
— Спасибо вам, — сказал я искренне.
После этого я отправился на лесопилку, где меня уже ждали мужики. За несколько дней мы с ними сделали полноценный стационарный токарный станок по дереву.
Семён и Фёдор закрепили массивное основание из дуба, которое должно было гасить вибрацию. Прохор с Митяем установили направляющие, по которым должен был двигаться резец. Сложнее всего оказалось подвести пневматический привод — трубу нужно было протянуть так, чтобы нигде не было перегибов или перекосов, которые могли бы нарушить равномерную подачу сжатого воздуха.
— Митяй, смотри, вот здесь загиб слишком крутой, — показал я на место соединения. — Воздух будет с завихрениями идти.
— А как же тогда, Егор Андреевич? — почесал затылок Митяй. — Тут же стенка, не обогнуть.
— Дуги сделаем, — предложил Семён. — Из тонкого железа согну, плавные переходы получатся.
Когда станок был готов, я с волнением дал сигнал Фёдору запускать двигатель. Послышался знакомый свист сжатого воздуха, и патрон токарного станка медленно, но верно начал вращаться.
— Работает! — воскликнул Петька, хлопая в ладоши.
Я взял заготовку — обычное липовое полешко — и зажал его в патроне. Подвёл резец, включил подачу, и стружка тонкой лентой потекла на пол. Мужики обступили меня плотным кольцом, наблюдая за процессом с неподдельным интересом.
— Ишь ты, как ровно идёт! — удивился Прохор, когда из грубого полена начал проступать правильный цилиндр.
— А теперь посмотрите, что можно сделать, — сказал я и, переставив резец, начал вытачивать что-то похожее на бокал.
За полчаса работы в моих руках оказался изящный бокал с тонкими стенками и ровной поверхностью, какую никогда не получишь при ручной работе.
— Батюшки светы! — ахнул Илья. — Да это же чистое волшебство!
— Не волшебство, а наука, — улыбнулся я. — И теперь вас всех этой науке обучу.
Следующие дни я посвятил обучению мужиков работе на станке. Вспоминая уроки труда в школе, я показал им все тонкости, которые сам знал — как правильно держать резец, под каким углом подводить, как регулировать скорость подачи.
— Главное правило, — объяснял я Петьке, который оказался самым способным учеником, — резец должен быть острым. Тупой инструмент дерево рвёт, а не режет.
— А если заготовка неровная? — спросил Семён.
— Сначала обдираем на малых оборотах, — показал я, регулируя подачу воздуха. — А уж потом, когда круглая стала, можно и на полную мощность.
Даже показал им, как можно крепко закрепить заготовку со стороны привода так, что если делать какой-то кубок или даже деревянную вазу, то можно прямо на станке выбрать изнутри полость. Для этого использовался специальный изогнутый резец, который я выковал вместе с Петькой в кузнице.
— Смотрите, — продемонстрировал я, — вот так, постепенно, слой за слоем, и получается внутренняя полость. Главное — не торопиться и следить, чтобы стенки одинаковой толщины были.
Мужики были очень довольны возможностью что-то сделать своими руками, да ещё и на таком удивительном аппарате. Каждый норовил попробовать, и вскоре под станком образовалась целая гора стружки и опилок.
